Дитя лета
Шрифт:
– Хочется, – спокойно ответила Мариса, испытывая при этом невыносимую тоску по прежней жизни.
– И мне тоже. Пойдем выйдем туда, к ним, мама.
– Ты уверена? Думаешь, это будет правильно?
Дочь посмотрела на нее долгим, твердым взглядом.
Потом наклонила головку и коснулась маминой щеки. В глазах ее была просьба, и Мариса поняла, что сейчас скажет дочь, прежде чем она произнесла это:
– Ты мама. Тебе решать.
И Мариса знала, что она права. Она поцеловала дочь в макушку, набрала воздуху и открыла дверь. Потому что она
Перелет был долгим, и дорога из аэропорта длилась целую вечность, но, к удивлению Лили, Роуз держалась бодро и ничуть не устала. Окна в грузовичке Лаэма были открыты, и кабина была наполнена свежим, живительным соленым воздухом Кейп-Хок. Лили сидела, обняв Роуз за плечи, и с упоением вдыхала запах ели и сосны.
– Как будто пахнет моими подушечками, – сказала Роуз.
– Верно, – согласилась Лили.
– Джесс пишет в открытке, что их продают в гостинице, – сообщила Роуз, – рядом с нашими фотографиями.
– Батюшки! Неужели?
– Это правда, – подтвердил Лаэм. – Там в холле настоящая витрина.
– А можно на нее посмотреть? – попросила девочка. – По пути домой?
– Милая, очень уж поздно. Тебе нужно бы лечь спать.
– Но это же так интересно! Мне очень хочется посмотреть. И к тому же, разве ты не хочешь повидать Энн? Может быть, там собрались и другие «Нанук». И мы им покажем, что я здорова!
Лили сжала губы. Душа ее томилась желанием увидеться с самым дорогим ей человеком, родной женщиной. Она особенно скучала по ней последний месяц испытаний, выпавших на долю им с Роуз. Чудесно, что рядом Лаэм, но в первую очередь хотелось повидаться с бабушкой, самым близким человеком после мамы. В какой-то мере ее заменили «Нанук Дикого Севера».
Даже если хотя бы кто-то из них оказался сейчас в гостинице, – а она была уверена, что застанет там по крайней мере Энн, – с какой бы нежностью и любовью она обняла их в благодарность за поддержку, с какой бы радостью отпраздновала с ними победу. Она взглянула на Лаэма, сосредоточившего все внимание на дороге. Словно бабушка теребила ее за плечо, подстегивала ее.
– Лаэм, мы можем на минуточку задержаться у гостиницы? – спросила она. – Наверное, ты торопишься домой?
– Лили, – ответил он, – если вам с Роуз хочется туда заехать, мы непременно заедем.
– Значит, да? – обрадовалась Роуз; в это время грузовичок как раз пересекал мост через фьорд, и впереди, в долине между двумя неприступными скалами, замелькали огоньки Кейп-Хок.
– Значит, да. – улыбнулась Лили.
Энн совсем растерялась и очень переживала. Какой-то дурдом, думала она. Ей была совершенно не свойственна двуличность; даже Камилле, стараясь сделать приятное, она с трудом говорила, что та прекрасно выглядит, когда в действительности вид у нее был капризный и неприветливый.
А здесь ей пришлось врать с самого начала, с минуты приезда детектива Мерфи, и никак не удавалось прекратить это.
Получалось, она подставила
Сообразив, что нужно уберечь Марису от встречи со следователем и спрятать от него Джессику, пока горизонт не прояснится и Мерфи не уедет, – и откуда в ней все это? – Энн вошла в роль, преследуя единственную цель: уберечь всех своих подруг от опасности.
Для поддержки она пригласила «Нанук», и все, кто мог, пришли: Синди, Дорин, Элисон, Сьюзан, Кэти, Пауша, Клэр и даже… Марлена, появившаяся за спиной Патрика Мерфи. Все столпились вокруг него, передавая из рук в руки знакомое фото и восклицая при этом: «Надо же, какая молоденькая, невинная, с такой милой улыбкой». Все получили предварительную инструкцию и утверждали одно и то же: кажется, лицо знакомое… И снова комментарии по поводу ее волос, улыбки, прекрасных, сияющих глаз. Какая она была чудесная, к тому же беременна девочкой, которую все так полюбили. Одно сознание этого и мысль о том, чего она избежала, застилали глаза Энн слезами. Она их смахивала, но они снова набегали.
– Пресвятая Дева…! – ахнула вдруг Синди.
Энн подняла глаза: через весь зал к ним, прихрамывая, приближалась Камилла, покинув свои личные покои. Энн встрепенулась, думая, как бы ее задержать, но при этом понимала, что это будет слишком очевидно, и заставила себя остановиться.
– Добрый вечер, – сказала Камилла, бросив на Энн странный взгляд. – Разве ты сегодня не работаешь?
– В столовой накрывает Дженни, – ответила Энн.
– Я заметила, как к нам прибыл этот джентльмен, еще утром, – сказала Камилла, подойдя к Патрику. – Ты с ним беседовала в саду. А где же Джуд? Все еще в море?
– Да, он пока не вернулся, – сказала Энн.
– Привет, Камилла! – Это крикнула Марлена, стараясь придумать, как помочь выйти из положения, но именно здесь Энн и поняла, что они погибли.
– Камилла Нил? – поинтересовался Патрик.
– Да. А вы кто будете?
– Меня зовут Патрик Мерфи. Вы та самая Камилла Нил, о которой написано в этой статье?
Камилла надела на нос очки и вгляделась в пожелтевший клочок газеты. Глаза ее расширились от удивления и неожиданности.
– Это же цитата из газеты Ардна-Мара, о памятнике Фредерику. Как она к вам попала? Вы знали Фредерика?
– Нет, мэм, я расследую дело об исчезновении девять лет назад Мары Джеймсон. – Тут он взял фотокарточку у Синди из рук и передал ее Камилле. – Вы узнаете эту женщину?
Энн почувствовала, как ее пульс подскочил прямо к горлу. Теперь счет пошел на секунды: сейчас Камилла вывалит Патрику всю правду, и тому станет ясно, где кого искать. Она мельком взглянула на дверь своего кабинета и остолбенела: из нее показались Мариса и Джессика и направились прямо к ним.
Камилла прокашлялась, скользнула глазом по Энни и… отрицательно покачала головой.