Дитя любви
Шрифт:
Я сказала матери, что Харриет предложила, чтобы Салли Нулленс переехала в Эйот Аббас присматривать за ребенком.
– Прекрасная мысль!
– ответила она.
– Салли с ума сойдет от счастья! С тех пор как Карл покинул детскую, она бродит повсюду, будто пастушка, растерявшая своих овечек!
– Может, мне стоит сходить и сказать ей об этом прямо сейчас?
– Беги, зачем утаивать столь радостное известие?
Я поднялась в комнату Салли Нулленс. Все осталось по-прежнему, так, как было при моем отъезде. Она сидела и смотрела на чайник, который уже начал посвистывать и вот-вот должен был закипеть.
– Будь я проклята, если это не мисс Присцилла!
– сказала Эмили.
– Вернувшаяся из дальних краев, - добавила Салли.
– Никогда не могла понять, почему люди так стремятся туда да еще тащат с собой маленького ребенка! Ведь это может плохо подействовать на его ранимую душу! Язычники, одно слово!
– Не сомневаюсь, Салли, что вскоре ты сделаешь из этого ребенка прилежную маленькую христианку!
– сказала я.
Намек, прозвучавший в моих словах, заставил ее навострить уши. Затаив дыхание, она взглянула на меня. Дети для Салли Нулленс означали то же, что поклонники - для юных девушек.
– Леди Стивенс спрашивала меня, не хочешь ли ты на время перебраться в Эйот Аббас присмотреть за девочкой?
– быстро произнесла я.
– Мне показалось, что это хорошая мысль!
Кончик носа Салли слегка порозовел. Я услышала, как она прошептала что-то наподобие "милая крошка".
– Ты едешь, Салли?
Этот вопрос можно было и не задавать. Я видела, что в уме она уже нянчит ребенка, но притворилась, будто никак не может решиться.
– Девочка, говоришь?
– Самая красивая девочка в мире, Салли!
– Никогда мне не нравились красотки!
– буркнула Эмили Филпотс.
– Они слишком много себе позволяют!
По тому, как скривилось ее лицо, я поняла, что Эмили терзает страшная зависть. Она уже видела перед собой мрачное будущее, когда у нее не останется даже Салли, которой раньше хоть пожаловаться можно было. Внезапно мною овладела жалость к ним обеим. Я подумала, как, должно быть, это грустно - быть старой и никому не нужной!
– Но девочке в скором времени потребуется и воспитательница!
– сказала я.
– Это верно!
– быстро согласилась Эмили Филпотс. Лицо ее залилось краской.
– Детям нужна направляющая рука задолго до того, как они начинают ходить!
– Уверена, леди Стивенс будет просить тебя приехать в Эйот Аббас вместе с Салли!
– Нет, никогда!
– сказала Салли и энергично закачалась в своем излюбленном кресле-качалке.
– Опять эти маленькие детишки?
– Ну что, я могу писать леди Стивенс о твоем согласии, Салли?
– спросила я.
– В этом же письме я упомяну про то, что с тобой приедет миссис Филпотс.
В комнате воцарилось полное счастье: носы заблестели, глаза "очутились на мокром месте", а кресло-качалка радостно заскрипело.
***
Жизнь превратилась в сплошную муку: я только и делала, что подсчитывала дни и прикидывала, когда я снова смогу поехать в Эйот Аббас. Я не могла ездить туда слишком часто: даже при том, что я соблюдала осторожность, уже поползли сплетни.
Харриет придумала, как я могу почаще видеться с Карлоттой, - она сама приезжала к нам и подолгу гостила. Салли Нулленс уже
Вскоре Карлотта поняла свою важность. Когда она лежала в колыбельке, перебирая ножками и довольно улыбаясь, она напоминала королеву, принимающую своих придворных, и время от времени милостиво поглядывала на раболепствующую толпу, что с восхищением взирала на нее. Бенджи стал ее преданным рабом, он считал прекрасным - иметь маленькую сестричку и был ужасно рад тому, что его мать снова вернулась домой. Грегори тоже любил Карлотту до безумия, и я иногда думала, что Харриет действительно заставила его считать ребенка своим. Сама же Харриет продолжала играть роль гордой матери, а Салли Нулленс молодела с каждым днем и одновременно становилась все более агрессивной по отношению к нам, заявляя, что она "никому не позволит мешать милой крошке", и отгоняя нас от ее колыбельки. Самое странное, что она будто что-то чувствовала, поэтому никогда не выгоняла из детской меня. Она говорила, что я похожа на картину старинного художника, когда нянчусь с девочкой. По ее словам, мисс Карлотта привязана ко мне всем сердцем. Кроме того, в комнате всегда сидела Эмили Филпотс, постоянно проверяя, чистое ли белье в кроватке.
– Когда-нибудь они разорвут девочку на части, - сказала Кристабель.
Карлотта же принимала все это поклонение как само собой разумеющееся. Лишь отец едва взглянул на нее. Интересно, что бы он сказал, если б узнал, что она его внучка? Только однажды он соизволил отозваться о ней:
– Она будет в точности, как ее мамочка!
– сказал он, и это прозвучало совсем не как комплимент, ибо между ним и Харриет были весьма натянутые отношения.
Так наступило лето. Я пыталась снова вести ту же жизнь, что была до "приключения". Кристабель и я вновь приступили к нашим занятиям, но мысли мои всегда были в Эйот Аббасе, с моей крошкой. Кристабель тоже казалась рассеянной, к ней снова вернулся грустный вид, и из ее горьких отзывов я заключила, что она разочаровалась в жизни.
Однажды она сказала:
– Что будет со мной, когда я стану не нужна, чтобы учить тебя?
– Ты можешь оставаться со мной, сколько захочешь, - ответила я.
– И превращусь в очередную Салли Нулленс или Эмили Филпотс?
– Такой ты никогда не станешь: ты и я - подруги!
Она отвернулась, но я успела заметить, что ее губы скривились в жалкой улыбке, которая всегда так расстраивала меня. Несмотря на ее отчужденность, мы все-таки были близки друг другу. И, кроме того, она знала обо мне больше, чем кто-либо в этом доме.
В тот год произошло многое, и моя мать очень беспокоилась. Со времени Папистского заговора, который показал, что конец нашей мирной жизни совсем близок, она не находила себе места. Я догадывалась, что она волновалась за отца.
Он был очень сильным мужчиной и не любил держать свое мнение при себе. Он был воспитан убежденным антикатоликом, а так как престолонаследником являлся Яков, герцог Йорк, который не делал секретов из своих симпатий, мать чувствовала, что может разразиться большое несчастье. Кроме того, отец был большим другом герцога Монмута, а мать всегда говорила, что этот человек был рожден неудачником.