Дитя Меконга
Шрифт:
Тонг просто не успевает отреагировать и закрыть Сингу рот. Тот стоит слишком далеко для физического воздействия, а слова неожиданно застревают в горле.
— Ой, — выдыхает Синг, поймав осуждающий взгляд Тонга, и поджимает губы, спешно увеличивая расстояние между ними ещё на шаг. Если бы на месте Ним был кто-то из приятелей, Синг бы наверняка за них спрятался и ещё бы что-нибудь сказал, однако невысокая хрупкая девушка останавливает его от ребячества лучше, чем что-либо ещё.
— Но у брата никто из друзей не умирал… — растерянно
— Ой, — повторяет Синг, снова поджимая губы, будто запирая любые другие слова внутри себя.
От слов Ним у Тонга в груди колет тупой иглой: остро, больно, неприятно и разрастается пустота. Ему вспоминается, как тогда, за завтраком, Ним отреагировала на имя Кхема, переспросив…
Под ложечкой сосёт, но Тонг отгоняет эти ощущения, отгораживаясь от них мыслью: «Она ещё не родилась, когда он умер».
В воспоминаниях Кхема, что доступны сейчас Тонгу, ни разу не было даже упоминания маленькой девочки. Лишь он, Нок, тётушка Нэн и… Наоварат.
«Значит, Пи ни разу не рассказывал тебе о Кхеме, но при этом рассказал клубу?.. Он действительно всё ещё ждёт?..»
— Кстати, — внезапно вновь подаёт голос Синг. — Мне же пора. Если опоздаю, Пи Най мне голову откусит.
— Скорее уж утопит, — на автомате поправляет его Тонг с усмешкой и встряхивается, возвращаясь в реальность. — Иди, пока тебя не окунули в бассейн.
— Так меня так и так окунут, — смеётся Синг, тогда как Ним растерянно хлопает глазами, переводя взгляд с одного на другого. Она больше не сжимает руки и не закрывается. Невооружённым глазом видно, что сковавшее её тело напряжение наконец-то отпускает. А вот в Тонге оно наоборот зреет, хотя причин для этого особых и нет.
— Нам заглянуть? Посмотреть представление? — поддевает Тонг друга, однако при этом поглядывает краем глаза на Ним, отслеживая реакцию. Смутное нежелание оставаться с неё наедине зреет где-то внутри, оседая тяжестью в животе.
— Нет. Ни за что. Ни в коем случае!
— А что за представление? — тут же ловится на брошенный Тонгом крючок Ним.
— Ничего интересного, поверь мне, Нонг Ним. А-а-абсолютно ничего интересного.
— Шоу русалок, — нашёптывает Тонг, расплываясь в улыбке, слишком уж восторженное выражение появляется на лице Ним. А вот Синг кривится, будто лимон без подготовки проглотил.
— А ещё друг называется! Всё, я убежал. Не приходите. Ничего интересного там не будет!
Синг сбегает так быстро, будто за ним комодский варан гонится.
— Действительно шоу русалок? — почему-то шёпотом уточняет Ним, заглядывая Тонгу в глаза.
— Не профессиональных, — уточняет тот, наконец-то принимаясь спускаться вслед за унёсшимся в сторону плавательного клуба Сингом. — Так что имей в виду, это может быть бревно с хвостом.
— Проводишь меня? Я хочу посмотреть на бревно с хвостом. Никогда таких не видела.
Тонг
— Брат действительно рассказывал вам о каком-то умершем друге или Пи Синг так неудачно пошутил? — нарушая тишину, тихо спрашивает Ним, когда они идут в сторону плавательного клуба.
Солнце всё ещё ярко светит, однако становится уже не таким жестоким, ведь день близится к вечеру, да и вдоль дорожки, по которой они идут, высятся деревья, создавая спасительную тень.
— Действительно говорил, — подтверждает Тонг то, что может подтвердить любой из клуба и прячет руки в карманы. — Но тебе лучше спросить у самого Пи Нока, если хочешь подробностей. Мы мало что знаем.
Пальцы нащупывают в кармане брюк мобильник, и Тонг вспоминает о просьбе Нока сообщить ему об окончании экскурсии.
— Это тот самый Кхем? — неожиданно спрашивает Ним, вырываясь на несколько шагов вперёд и разворачиваясь, вставая перед ним, так что Тонгу приходится остановиться, а людям вокруг обтекать их, будто вода камень. — Тот, чьё имя ты тогда произнёс за завтраком?
«Умница. Голова у тебя работает…»
Тонг не знает похвалить Ним или ругнуться, особенно когда она продолжает развивать мысль:
— А значит, ты знаешь кто такой Кхем, Пи. Расскажи мне.
— Тебе лучше спросить об этом у своего брата.
— Но я хочу узнать у тебя. Почему тебе мой брат рассказал, а мне не рассказывал? Как вы так быстро сблизились? Я даже не знаю, когда именно вы познакомились, а он уже рассказывает тебе то, чего никогда не рассказывал мне.
Ним разве что ножкой не топает: надутая, обиженная и эти чувства, кажется, лишь подпитывают упрямство.
«Любимая лелеемая дочка и сестрёнка, да?»
Тонг судит по опыту общения со своей собственной сестрой. Пла точно так же порой себя ведёт, только вот ей одиннадцать, а Ним…
Он не знает точно, сколько той сейчас, но вряд ли меньше шестнадцати, а может и вовсе почти восемнадцать, раз в следующем году поступать.
— Спроси у Пи Нока, не у меня.
«Да и что я могу сказать? Я узнал это не от Пи, а из снов, в которых я смотрю глазами Кхема?»
Тонг обходит застывшую Ним по дуге и оборачивается, так и не заметив движения.
— Нонг Ним, ты идёшь? Синг бегает быстро, мы можем упустить возможность увидеть его с хвостом.
— Почему ты не хочешь мне сказать, Пи?..
В голосе Ним обида, а в тёмно-карих, чуть светлее, чем у брата, глазах стоят слёзы.
Синг бы на его месте наверняка всё выложил и совсем не потому, что трепло, а потому что не имеет внутри защиты от девичьих слёз. А вот Тонг натренирован младшей сестрой и такая мелочь, как пара даже не пролившихся ещё слезинок, его не пронимает.
— Потому что я не хочу, чтобы Пи на меня обижался или сердился, Нонг Ним. Идём скорее, мне нужен повод поддеть потом Синга.