Дитя Меконга
Шрифт:
— Про то, что когда-то давно Пи Нок потерял друга ты уже в курсе, — издалека начинает Тонг не до конца уверенный, что всё-таки стоит говорить, но, дождавшись кивка, продолжает: — Того друга убили, когда он защищал Пи Нока. Там, на той улочке, были те, кто это сделал. Они винят Пи в том, что он стал причиной смерти его друга.
— Бред, — Синг трясёт головой, будто так слова Тонга уложатся в ней логическим порядком. — Они убили его друга, но обвиняют в этом его. Это же сумасшествие…
— Я сам слышал этот разговор.
— Нет.
Ответ стирает едва появившуюся на губах Тонга чуть кривоватую и полностью фальшивую улыбку.
— Отложим пока это глупое обвинение и то, что они объявились только сейчас, спустя, как я понимаю, несколько лет.
«Спустя очень много лет, — поправляет его Тонг, поджимая губы, чтобы не высказать это вслух. — Мне бы тоже хотелось знать, почему именно сейчас…»
— Вернёмся к глазам и к тому, как ты всё это услышал. Мы могли разобрать только шёпот, но не слова. Даже когда подошли достаточно близко всего понять так и не удалось. Да и слова… Он на двух диалектах говорил что ли?.. Но ты не только понял его, но и ответил.
Тонг хмурится. Сам различий в языке он не заметил, даже сейчас, вспоминая тот момент, он не может выхватить то, о чём говорит Синг.
— Итак, возвращаемся к вопросу… Что происходит?
— Ты не поверишь, — нервный смешок срывается с губ Тонга помимо воли.
Если бы ему не снились сны, если бы в них не фигурировал Нок, а виденное в этих снах так сильно не переплеталось с реальностью, он бы и сам не поверил.
«И вот это вот всё рассказать Сингу?..»
Провернув несколько раз кольцо на пальце и отстраненно отметив, что прежняя боль почти не ощущается, Тонг косится на друга, с удивлением сталкиваясь с его внимательным, ждущим взглядом.
— А ты проверь, — предлагает Синг. — В то, что ты умеешь лечить, а твои глаза в этот момент приобретают золотистый оттенок, тоже тяжело было поверить, знаешь ли.
— Там я мог доказать свои слова, здесь так не получится, — не соглашается Тонг, но всё же решается. — Мне снятся сны. Не только кошмары, о которых ты знаешь. Разные.
— И в них тебе снится Кхун Нок.
— Не всегда, — качает головой Тонг, задумчиво прикусывая изнутри губу. — Но да. Чаще всего…
— Слушай, не тяни резину, а? Причём тут сны? Как они связаны с происходящим?
— Во снах я вижу то, что со мной не происходило, Синг. Зато это происходило с Кхемом… Тем самым другом Пи Нока. Понимаешь? И… — Тонг поднимается, чтобы задрать футболку, открывая взгляду родимое пятно на рёбрах с правой стороны, а затем поворачиваясь так, чтобы было видно то, которое на рёбрах с левого бока.
— Ты чего тут за раздевание устроил?!
— Придурок, — бурчит Тонг опуская футболку. — Родимые пятна. В одном из снов я
— Нет-нет, подожди, — Синг подаётся вперёд, будто только сейчас начинает вникать в слова, а не просто слушать. — Ты хочешь сказать…
— А это кольцо Кхема, — Тонг снимает с пальца кольцо, показывая его Сингу, и тут же надевает обратно, пряча под ним покрасневшую кожу.
— И как оно к тебе попало?..
— Если я правильно помню, — Тонг садится обратно на диван, подбирая под себя ногу и упираясь поясницей в подлокотник. — Родители говорили, что кто-то из последних моих пациентов отдал, сказав, что монах велел передать его именно мне.
«Подозреваю, это была тётушка Нэн…» — Тонг умалчивает эту маленькую деталь, оставляя её при себе.
— Ты носишь кольцо этого Кхема, тебе снится его жизнь… Ты хочешь сказать, что ты его реинкарнация? Серьёзно?
— Мне она не только снится, Синг. Кусочки воспоминаний приходят и так. И… — Тонг приподнимается, опираясь на колено и чуть сдвигая резинку домашних шорт. Всего чуть-чуть, но и этого хватает, чтобы взгляду открылся непривычно яркий рисунок чешуи. — У Кхема было тоже самое.
— Офигеть… — выдыхает Синг. — Получается, Кхун Нок всё-таки дождался своего друга?..
— Похоже, что так, — Тонг оседает обратно на диван.
«А Туантонг дождался своего брата. И он это, кажется, уже понял… — добавляет Тонг мысленно, пока Синг переваривает всё услышанное. — Что вы предпримете дальше, Кхун Туантонг?..»
Глава 18
«Имел ли я право рассказывать всё Сингу?» — задаётся вопросом Тонг, погружаясь в воду бассейна.
Она принимает его в себя как родного, обволакивая со всех сторон и будто лаская. Словно чувствуя в нём что-то родственное.
От последней мысли Тонг сбивается с ритма на очередном гребке, а носоглотку опаляет водой, так что он сходит с дистанции, принимаясь надсадно кашлять, и инстинктивно хватается за пластиковый разделитель.
— Тонг, эй! Ты цел?
Даже не взглянув на Ная, Тонг вытягивает руку, поднимая большой палец вверх, и тут же снова принимается кашлять, чувствуя, как в носу продолжает неприятно щипать.
— А раз цел, но какого чёрта?! Хочешь, чтобы тебя сняли с соревнований? Могу устроить.
Тонг всё-таки оборачивается к грозно сложившему на груди руки Наю. Тот стоит у самого края бассейна, хмуро и вместе с тем обеспокоенно наблюдая за ним.
— Простите, Пи, виноват. Больше не повторится.
— Раз больше не повторится, то плыви обратно и лезь на тумбу. Поплывёшь отдельно от всех и чтобы без фокусов.
— Да, Пи! — обещает Тонг, разворачиваясь, чтобы вернуться на старт.
«Имел, не имел, я уже рассказал, хотя и далеко не всё».