Дитя мрака
Шрифт:
Он оставил холодный чай и черствые булочки и поехал по Русенлундсгатан к Рингвеген, а затем задворками, по временной дороге, выбрался во двор Эриксдальской школы. Дети сновали под ногами, в воздухе летали снежки, хоккейные клюшки стучали по неровному льду в одном из углов асфальтированного двора. Он редко бывал в школе, даже в Густавсберге, Юнас не хотел, мальчик вдруг начал стыдиться общества родителей. Свен как наяву видел его перед собой: шапка надвинута на лоб, щеки румяные от холода и избытка энергии, он вот так же носился по школьному двору, заснеженному и обледенелому,
Едва войдя в коридор, он сразу узнал этот запах, знакомый по собственным школьным годам. Влажные куртки одна на другой на деревянных крючках возле классных комнат, запах пота, запертый под теплыми свитерами, это было так давно и так недавно.
В классе не было детей, только женщина чуть постарше его самого ждала за кафедрой. Он постучал по дверному косяку, она молча взглянула на него, кивнула, приглашая войти, и выдвинула стул из-под ученического стола.
— Свен Сундквист, городская полиция.
Она беспокойно подвинула кипу бумаг на столе:
— По поводу Янники?
— Да.
— Вы нашли ее?
— Нет. К сожалению.
— Она пропала два с половиной года назад. Вы ведь здесь не случайно.
Довольно просторное помещение, Свен Сундквист окинул взглядом стены, увешанные схемами на тему мировых энергоресурсов и фотографиями со школьной экскурсии на Борнхольм; уютный класс для школьников среднего возраста, для детей, которые не хотят быть малышами, но которым еще далеко до взрослой жизни.
— Сколько у нас времени?
— Сегодня занятия начнутся не раньше девяти.
Свен хорошо понимал, какая сила таится в еще не заданных вопросах, понимал, как часто они терзают людей, тешат одних напрасными надеждами, другим сулят чуть ли не облегчение, если им сообщают о несомненной смерти.
— Если я правильно понял директора, вы располагаете сведениями, которые могут представлять интерес для следствия.
Ей хотелось знать точно. Жива или мертва. Но она понимала, что этот полицейский не даст ответа.
— Не знаю. Зато могу рассказать о ней. Насколько я поняла, вы пришли именно за этим.
Учительница открыла шкаф в стене между схемами энергоресурсов и экскурсионными фотографиями. Стопки книг, бумаг, папок. Она вытащила одну из них.
Подшивка газет формата А-3.
— Иные вещи замечаешь слишком поздно. — Она положила подшивку на крышку ученического стола. — Проект «Ежедневная газета». Им занимаются пятые классы, по крайней мере в нашей школе.
Свен Сундквист листал работы двенадцатилетних, подписанные незнакомыми детьми. Он слышал о таких газетах от учителя Юнаса, сейчас они очень популярны, конкретные, жизненные проекты, куда более разумный подход к обучению, нежели зубрежка, через которую прошел он сам.
— Янника была девочка очень старательная. Училась хорошо, исполнительная и аккуратная. Отзывчивая. Она… не привлекала внимания.
Свен искал ее статью.
— Не нашли?
Он еще раз перелистал подшивку.
— Она ничего не писала. Вот что я хотела сказать.
Пожалуй, такое случилось впервые. Та, кого не замечали, оказалась в центре внимания. Она не сумела ничего создать, даже не пробовала.
— Я тогда ничего не знала. Пока мать не заявила на отца. — Она подвинула подшивку к себе. — Задним числом все делается очевидным.
Подшивка была бережно возвращена на место, в середину полки, учительница заперла шкаф с памятью об учениках, которые давно ее покинули.
— Родители?
Она пожала плечами:
— Мать? Я никогда с ней не встречалась. Отец? Поначалу он часто бывал здесь, на родительских собраниях, на совещаниях по развитию, говорил немного, но казался… заинтересованным.
— Поначалу?
— Потом он исчез. Это мой седьмой выпуск средней ступени, и в связи с разводами… они обычно исчезают.
Свен Сундквист встал со стула, на котором обычно сидел двенадцатилетний школьник; дверь он не закрыл и успел миновать два пустых класса, когда услышал за спиной голос учительницы:
— Может, скажете все-таки, как обстоит дело?
Он обернулся:
— Простите?
— Приходите, задаете вопросы. По прошествии двух с лишним лет.
— Я расследую ее исчезновение.
Дверь нараспашку, она вышла в коридор, огляделась по сторонам и продолжила:
— Она умерла. Я знаю. Янника умерла.
Эверт Гренс улыбался, глядя на падающий снег.
Он стоял у подъезда краснокирпичного многоквартирного дома на Мариебергсгатан, кивнул двум жильцам, которые прошли мимо, направляясь куда-то в город, на работу. Он осматривал круглое отверстие в стене слева от входа. Я рядом с тобой. Примерно пять сантиметров в диаметре, замок замурованного металлического контейнера с ключами. Рядом с вами. Первый из четырнадцати подъездов в районе Фридхемсплан, где хранились универсальные ключи, необходимые на случай беды — пожара, войны.
Держа в руке карту ведомства гражданской обороны, он открыл замок, запустил пальцы в темный металлический цилиндр. Два ключа. Как положено. Гренс вынул их, повертел, положил на место.
Следующий дом Арбетаргатан, красивый, старинный, с лепниной на фасаде, из другой эпохи. Но в стене слева от входа, приблизительно посередине, обнаружилась круглая пустая дыра.
Дыра, без контейнера с ключами.
Он побывал всего-навсего в двух местах. Но уже нашел то, чего быть не должно.
Вот как ты работаешь. Вот как выживаешь.
Гренс подошел ближе, ощупал руками в пластиковых перчатках обломки, рассыпанные по верхней ступеньке и растоптанные в крошку. Потом заметил небольшие зарубки вокруг дыры — повреждения, явно нанесенные клещами.
Ты был здесь совсем недавно.
Он сделал два звонка. Первый — Нильсу Крантцу, велел, чтобы тот, закончив работу в больничном кульверте, прибыл сюда снять новые отпечатки. Второй — в дежурную часть Управления губернской полиции, вызвал патруль, чтобы поставить ограждение, ведь теперь здесь место преступления, связанное с расследованием убийства.