Дитя мрака
Шрифт:
Все как всегда. Но то, что он видел вокруг, казалось совершенно неправдоподобным.
Сорок три ребенка, затравленные, перепуганные, неухоженные.
— Свен.
Поодаль, между двумя огромными цветочными горшками, прижав к уху мобильник, беспокойно расхаживал взад-вперед Эверт Гренс. Грузное тело, обширная блестящая плешь, правая нога плохо сгибается, заставляя комиссара криминальной полиции прихрамывать.
— Свен, какого черта? Иди сюда.
Он еще раз взглянул на мигающие лампы. Сумел взять себя в руки.
— Эверт, что здесь…
— Их надо увести отсюда. Скоро начнут приходить люди. Детей
— Ты бы должен…
— Давай, Свен, действуй.
Свен Сундквист заметил четверых полицейских в форме, они стояли по углам, широко расставив ноги и заложив руки за спину, наблюдали за происходящим. Он перевел взгляд на детей, которые лежали и сидели с отсутствующим видом, потом медленно направился к ближайшему дивану, к группе мальчиков чуть постарше Юнаса. Присел на корточки, стараясь поймать их взгляд, спросил, как их зовут. Они его не видели. По крайней мере, так ему казалось. Смотрели на него и сквозь него, будто он прозрачный.
Он спросил, откуда они, как себя чувствуют. Сначала по-шведски, потом по-английски и, понизив голос, на ломаном школьном немецком. Даже припомнил какие-то французские фразы.
Никакого ответа.
Никаких признаков контакта.
По утрам Свен часто заходил в комнату Юнаса и подолгу смотрел на сына. И сегодня утром Юнас, как обычно, спал, спутанные темные волосы разметались по подушке. Свен Сундквист стоял возле него слишком долго, но предпочитал задержаться у сына, а потом в ускоренном темпе рвануть в город. Эти минуты были важнее целого дня.
Юнас домашний. Лучше слова не подберешь. Но оно совершенно неприменимо к детям, которых он видел сейчас.
— Upstairs. — Свен Сундквист указал на широкую лестницу и снова почувствовал себя прозрачным. — Upstairs. Everyone. [2]
Он положил руку на плечо одного из мальчиков — худенькое тельце вздрогнуло, как от удара, ребенок отвернулся и выкрикнул что-то непонятное.
— Don't be afraid. You… [3]
Внезапно Свен почуял запах. Сильный запах растворителя и мочи. Тут только он понял, насколько был потрясен, если до сих пор не замечал этой вони, от которой его теперь мутило. Он не сразу сообразил, что происходит, когда мальчик рядом с ним — помоложе остальных, примерно как Юнас, лет десяти, — зажав в худенькой руке тюбик, выдавил на другую ладошку жидкий клей, сжал ее в кулачок, поднес к носу и с жадностью принялся вдыхать химические пары.
2
Наверх… Наверх. Каждый (англ.).
3
Не бойся. Ты… (англ.)
— Господи… Что ты делаешь?
Свен Сундквист схватил тюбик, потянул к себе. Но мальчишка держал крепко, Свен хотел дернуть посильнее, однако ощутил резкую боль: ребенок укусил его за палец.
Один из полицейских в форме быстро шагнул к ним, хотя вмешиваться не стал, остановился примерно в метре. Свен разжал пальцы, поднял руку.
Полицейский в форме покачал головой:
— Зря ты так.
Свен Сундквист посмотрел на свою руку.
— А ты что бы сделал на моем месте?
— Мы с ребятами доставили их сюда. Я успел к ним присмотреться. Ты сам разве не видишь? Токсикоманы. Все до единого. А ты хотел отобрать то, что дает им ощущение защищенности.
Лицо Юнаса, спутанные волосы на подушке. И мальчик, лежащий на полу, с тюбиком клея в руке.
Защищенность?
Пусть тюбики пока останутся у них.
— Upstairs.
Свен Сундквист опять поднялся, глянул по сторонам и снова жестом показал на лестницу:
— Now. [4]
4
Зд.: Давайте (англ.).
Они молчали, не двигались. И лишь мальчик, который лежал перед ним, что-то бормотал, выдавливая на ладошку новую дозу и вдыхая пары клея.
Потом он скорчился и замер.
— Ему нужна помощь, Сундквист! Искусственное дыхание!
Свен пощупал пульс на шее у мальчика, поднес руку к его рту — дышит ли?
Маленькое тело вдруг ожило.
Руки инстинктивно взметнулись в воздух, стараясь оттолкнуть расплывчатое чужое лицо, Свен почувствовал, как ему обожгло щеку.
Мальчик продолжал биться, и группка детей двинулась было к нему, но полицейский в форме не пропустил их, а Свен силой перевернул мальчика, сел на него верхом и прижал его руки к полу.
Так он сидел несколько минут, потом мальчик задышал ровнее, худенькое тело слегка расслабилось. Девочка лет пятнадцати, с грудным младенцем на руках, вышла вперед, что-то сказала на непонятном языке, кивнула на лестницу. Затем обратилась к одному из старших мальчиков — видимо, попросила последить за остальными, — и шагнула к лестнице. Кивнула еще раз, повторила только что сказанное, и дети неуверенно пошли за ней.
Свен Сундквист встал, и мальчик с тюбиком тут же исчез.
Свен провожал их взглядом.
Никогда он не видел ничего подобного.
Безмолвная вереница детей с пустыми глазами покидала вестибюль, оставляя после себя запах мочи и растворителя. Токсикоманы. Сорок три ребенка в желто-синих комбинезонах. Большинство шли сами, самым младшим помогали. Маленькие ребятишки помогали тем, кто еще меньше.
Некоторые уже спали.
Беспокойный сон на холодном линолеуме.
Остальные сидели тут же, Свен Сундквист шел мимо них по коридору, и все та же сильная неловкость охватывала его, когда взгляд погружался в их бездонные глаза.
Четверо полицейских в форме стояли на посту в длинном коридоре оперативного отдела, в девяти метрах друг от друга. Свен мимоходом кивнул им, они явно устали, эти славные парни, толком не понимающие, кого они охраняют. Дети без имени.
В коридоре полицейского управления.
У всех у них были сумки. Коричневые, полиэтиленовые. Свен помнил, с такой сумкой, сложенной вчетверо, его мама ходила за продуктами в магазин «ИКА» в двухстах метрах от дома. Приносила в ней молоко, маргарин и продолговатые пакеты с соком, из экономии она старалась не покупать каждый раз новый пакет. Он покачал головой. Такие сумки не попадались ему уже тридцать лет. И вот сейчас валяются на полу в коридоре.