Дитя огня
Шрифт:
Это чувство быстро исчезло: Матильда успела сделать лишь три шага в сторону двери, когда снаружи раздался грохот. Это произошло именно в тот момент, когда Арвид наклонился и поднял с пола поднос с хлебом и сыром. Испугавшись, мужчина выронил поднос из рук, и продукты оказались на глиняном полу.
«Жаль, что еда пропала», – промелькнуло в голове у Матильды. Но когда они вместе с Арвидом бросились на улицу и увидели всадников, размахивающих мечами, она уже ни о чем не думала.
Матильда слышала, что, совершая нападения на монастыри, язычники с севера воют, словно волки, устраивают
Матильда смотрела на мужчин, не понимая, почему они выглядят не так, как она себе представляла, и каким образом им удалось попасть в обитель. Для франкских воинов, которые в поисках Арвида совершили нападение на монастырь несколько дней назад, ворота стали непреодолимой преградой. Потом девушку осенило: вероятно, сегодня ворота были закрыты, но не заперты на засов.
Эта мысль принесла ей облегчение. В мире, погруженном в хаос, кое-что по-прежнему подчинялось строгой логике.
Сквозь громкие возгласы мужчин и ржание лошадей девушка услышала далекий голос Арвида.
– Сюда! – кричал он ей.
Матильда не двинулась с места. В громком гуле она четко различала не только голос Арвида, но и голос одного из воинов. Мужчина говорил не на франкском языке, не на древнегреческом и не на латыни, но она поняла его слова.
– Найдите ее!
Этот язык был чужим, но казался таким знакомым. Знакомым, как луг посреди скал на берегу моря и как светловолосый мужчина, который хотел заключить ее в объятия.
Но когда Арвид схватил Матильду и потащил ее прочь, в мире вдруг не осталось ничего знакомого. Казалось, что земля разверзлась у нее под ногами, чтобы поглотить все, к чему Матильда привыкла. Она видела, как сестры выбегают во двор, как их убивают чужестранные воины, и это кровавое зрелище казалось таким нереальным, что девушка перестала доверять своим чувствам. Это был уже не тот монастырь, в котором она выросла.
Арвид увлек молодую послушницу обратно в трапезную, но не стал там долго задерживаться и потянул ее к маленькому окошку в другом конце комнаты. Девушка не помнила, чтобы когда-либо в него смотрела. Не успела она увидеть, куда выходит это окно, как Арвид уже распахнул его и толкнул ее вниз. Матильда ударилась левым плечом и почувствовала сильную боль, но не поверила своим ощущениям: боль была ненастоящей, она просто не могла быть настоящей. В мире больше не осталось ничего настоящего.
Арвид помог ей встать. «Какие сильные у него руки!» – подумала Матильда.
– Скорее! – крикнул он.
«Нельзя допускать, чтобы ко мне прикасался мужчина, – промелькнуло у нее в голове, но, прежде чем девушка успела воспротивиться, ее посетила другая мысль: – Я не хочу умирать».
Матильда обернулась. Теперь монастырь уже не казался ей чужим. Совсем рядом был расположен домик аббатисы, напротив него находилась
– Бежим! – скомандовал Арвид и притянул девушку к себе.
Своего сердцебиения Матильда уже не замечала, зато все отчетливее слышала, как бьется его сердце, ощущала его тяжелое дыхание и влажные ладони.
Он был жив. И она тоже.
Вместе они добрались до амбара. Здесь хранились товары, полученные в уплату за пользование монастырскими угодьями: мешки с мукой и зерном и соломенные снопы. Арвид быстро огляделся и подтолкнул к ним Матильду. Не удержав равновесия, девушка упала, и он тут же бросил на нее несколько снопов. Соломинки кололи лицо, дышать было трудно.
– Не двигайся, – приказал Арвид, когда она попыталась высвободиться. – Может быть, здесь нас не найдут.
Матильда застыла в оцепенении. «Может быть… Он сказал: “Может быть…” Может быть, здесь мы в безопасности, а может, и нет… Может, они нас обнаружат, надругаются надо мной, убьют или отдадут в рабство, может, они…»
– Тихо! – прошипел Арвид.
Неужели она сказала это вслух?
– Да тихо же!
Нет, он имел в виду другое: от страха у нее стучали зубы.
Матильда изо всех сил сжала челюсти и попыталась сосредоточиться на своем дыхании. Под соломой было душно, но девушка еще могла ясно мыслить.
«Ведь в Нормандии живут христиане», – подумала она. Язычники, когда-то захватившие эти земли, приняли крещение, а их правитель, граф Вильгельм, тоже христианин, защищает область от разорительных набегов. Почему же эти чудовища напали на монастырь? И почему один из них приказал: «Найдите ее!»?
Вдруг раздался треск, и, услышав стон Арвида, Матильда поняла, что происходит. Воины не ограничились убийством монахинь – они подожгли обитель. Если пламя перекинется на солому, они с Арвидом сгорят заживо. Если же они станут спасаться от огня, то попадут в руки врагов, где их также ожидает неминуемая гибель.
Арвид задержал дыхание, на секунду вообразив, будто таким образом сможет остановить ход времени. Тогда пламя не станет распространяться дальше, а воины больше не будут убивать монахинь. Однако лязг оружия, треск огня и женские крики не стихали. Они просто не становились громче.
Думая, что сейчас умрет от удушья, Арвид сделал выдох и глубокий вдох. Матильда, молодая послушница, дрожала всем телом. Она больше не стучала зубами, и ей удалось подавить в себе желание убежать. А раз это смогла она, то и он тоже сможет.
Арвид слегка повернул голову к побледневшей Матильде и взглянул в ее темные, широко открытые глаза. Не осознавая до конца, что делает и почему, он крепко сжал ее руку. Ни слова не слетело с ее губ, она совершенно не сопротивлялась. Вероятно, девушка чувствовала то же, что и он: она готова была вынести любую боль и любой стыд от недозволенного прикосновения, только бы не оставаться в одиночестве.
«Она такая юная, – подумал Арвид, любуясь ее лицом в форме сердца, светлой кожей и большими бездонными глазами, – такая нежная и красивая. Интересно, какого цвета у нее волосы?»