Дитя реки

Макоули Пол Дж.

— У меня нет мелочи, чтобы заплатить за еду.

Пандарас полез под мятую рубашку, вытащил два истертых железных пенни, которые висели на веревочке у него на шее, и подмигнул Йаме:

— Я заплачу, хозяин, а потом ты мне отдашь.

— Только если не будешь называть меня хозяином.

Ты ненамного моложе меня.

— Во многих смыслах я значительно старше, — ответил Пандарас. — Ты уж прости меня, но вполне очевидно, что ты благородного происхождения. Такие люди живут дольше, чем другие; условно говоря, у тебя еще молоко на губах не обсохло. — Он внимательно посмотрел на Йаму. — Твою расу я не знаю, но ведь в низовьях

реки полно странных людей, и еще больше на улицах Иза. Говорят, здесь можно найти все что угодно, но проживи ты хоть тысячу лет, всего тебе не увидеть, а если и увидишь, то к этому времени столько изменится, что можно начинать изучать все сначала.

Йама улыбался, слушая болтовню спутника.

— Я пришел сюда, чтобы узнать правду о своей расе, и к счастью, я знаю, где искать, — сказал он.

К реке они спускались по таким узким и крутым улочкам, что они скорее напоминали лестницу с пологими ступенями, а каждый дом по обеим сторонам словно стоял на плечах своего соседа. Йама рассказывал Пандарасу о некоторых обстоятельствах своего рождения, о том, что, по его мнению, узнал доктор Дисмас, и о своем путешествии в Из.

— Я знаю Департамент Аптекарей и Хирургов, — сказал Пандарас. — Не очень-то внушительное здание, скорее позднейшая пристройка к Дворцу Человеческой Памяти.

— Значит, придется все-таки туда сходить, — мрачно проговорил Йама, — а я-то думал, что обойдусь без этого.

— Место, куда тебе надо попасть, на крыше, — стал объяснять Пандарас. Ты можешь и не заходить внутрь, если это тебя так беспокоит.

Когда Йама и Пандарас вышли наконец к широкой дороге вдоль старой береговой линии, небо уже начинало светлеть. Мимо проковыляла цепочка верблюдов, груженных тюками тканей, ее погонял заспанный мальчишка. Торговцы открывали ставни своих лавок, разжигали огонь в очагах открытых кухонь. Лачуги на сваях занимали все пространство заболоченного берега, мимо них, прямо к урезу воды тянулся длинный пирс, на котором рыбари свертывали бухты канатов, снимали развешанные для просушки сети, тщательно укладывая их особым манером.

Йама впервые обратил внимание, насколько велика эта прибрежная трущобная часть города. Хибары теснились до самых плавучих доков на расстояние полулиги, а вдоль берега тянулись до самого горизонта.

Строительным материалом в основном были листы пластика, цвет которых дым и непогода выровняли до однообразного серого тона. Кровлей служил толь или провисшее грубое полотно. Между топкими отмелями, утыканными сваями и стойками, бежали каналы, до краев наполненные густой темной водой. В загончиках на клочках земли, где посуше, бродили цыплята, щипая редкую вытоптанную траву. Люди тоже были уже на ногах, стирали, мылись, разжигали печки, обменивались сплетнями. Голые ребятишки десятка различных рас с визгом гонялись друг за другом по раскачивающимся канатным мосткам.

Пандарас объяснил, что эти трущобы — приют беженцев из районов военных действий.

— Корабли уходят вниз по реке с солдатами, а возвращаются с грузом этих обездоленных людей. Их привозят сюда, чтобы еретики не смогли обратить их в свою веру.

— Почему они живут в таком убожестве?

— Другого они и не знают. Это нетрансформированные дикари.

— Наверняка они раньше были охотниками, или рыбаками, или фермерами. Неужели в городе для них нет места? Ведь он теперь стал значительно меньше, чем

был когда-то.

— Я думаю, некоторые могли бы поселиться в пустых кварталах, но там их перебьют бандиты, а кроме того, в пустых кварталах плохая земля, ее нельзя обрабатывать.

Только копни, начнутся камни, ниже опять камни и снова камни. Департамент Туземных Проблем предпочитает держать их в одном месте, так легче за ними следить. Им выдают немного еды как пособие и указывают место для жилья.

— Наверное, многие становятся нищими попрошайками.

Пандарас с решительным видом покачал головой:

— Нет, ни за что! Если они только попробуют, профессиональные нищие их убьют. Они так ничтожны, господин. Они почти не люди. Посмотри, как они живут.

В тени за ближайшей лачугой у вонючего зеленого пруда двое голых мужчин потрошили небольшого каймана. На другом конце пруда в воду мочился маленький мальчик, рядом набирала пластиковые ведра женщина. А выше, на деревянном настиле другая женщина с голым ребенком на руках крошила серые ломтики съедобного пластика в закопченный котелок, который висел над крохотным очагом. Рядом с ней ползал ребенок неопределенного возраста и пола и ковырялся в сморщенных капустных листьях.

— Они выглядят, как армия, подступившая к городу, — сказал Йама.

— Они — ничто, господин. Сила города — это мы, ты сам увидишь.

Пандарас выбрал одну из харчевен вдоль дороги, идущей от плавучего дока. Он жадно набросился на омлет с креветками, а потом доел то, что оставил Йама, пока сам Йама грел пальцы, обхватив кружку с горячим чаем. Становилось все светлее, и Йама увидел вдалеке, в трех-четырех лигах ниже по реке, стену, куда их накануне привели с префектом Корином; она темнела над красными черепичными крышами, как зубчатая спина спящего дракона. Он задумался, не могут ли магистраторы повернуть свои экраны сюда? Нет, они отправили на его поиски машины, а с ними он разобрался. На какое-то время он в безопасности.

Пандарас заказал еще чаю и сообщил Йаме, что у них есть по крайней мере час до открытия лавок менял.

Йама ответил:

— Не волнуйся, я верну тебе долг. А куда ты пойдешь потом?

— Может быть, с тобой, господин? — усмехнувшись, сказал Пандарас. — Я помогу тебе найти твою семью.

Тебе неизвестно, где ты родился, и ты хочешь это узнать, а я, наоборот, прекрасно все про себя знаю и желаю убраться подальше от своих родных мест.

У мальчика были острые мелкие зубы, все одинакового размера. Йама заметил, что его черные заостренные ногти больше напоминают когти, между пальцами виднелись кожистые перепонки, а большие пальцы торчали высоко на кисти, так что рука больше походила на лапу животного. Вчера ему встретилось множество представителей этой расы: носильщики, погонщики скота, разного рода лакеи и прислуга. Сила города.

Йама спросил про наемников, которые накануне ужинали в трактире. Но Пандарас пожал плечами:

— Я их не знаю. Они приехали только на час раньше тебя, а сегодня утром уйдут на Речной Рынок возле Черного Храма, будут искать, кто бы их нанял. Сначала я думал, что ты с ними, покуда не увидел, как ты показываешь хозяину ту монету.

— Может, я и правда один из них, но сам этого еще не знаю, — произнес Йама, думая о своем предназначении. Он понимал, что еще слишком молод, чтобы вступить в армию, но в ополчении возраст — не препятствие.