Дитя тьмы

Кук Глен Чарльз

Прежде чем решиться на выстрел, надо покрыть еще по меньшей мере сто ярдов. И эти сто ярдов будут самыми трудными, поскольку он уже покинул ведущий в погреба подземный ход и единственным прикрытием оставалась жидкая изгородь.

«Куда мог подеваться этот проклятый Насмешник?» — подумал он.

Ярд за ярдом медленно проползали назад под его брюхом. Тревога могла подняться в любой момент. Во-первых, его могли увидеть, и, во-вторых, шаган мог дать сигнал к атаке.

Света для штурма дома уже было вполне достаточно.

В конце изгороди ему придется

испытать судьбу и пробежать по открытому пространству пять ярдов, прежде чем нырнуть в канаву.

В этот момент они его и схватят.

Неожиданно раздались крики и топот копыт. От удивления Браги чуть не подпрыгнул на животе, поняв, что конники скачут прочь. Он осторожно приподнял голову.

Наконец-то появился Насмешник.

И не просто появился! Из леса выступила колонна конных и пеших. Такого большого войска Рагнарсон не видывал со времени последней схватки с Прост-Каменцем. Во главе армии, восседая на несчастном, тощем, крошечном ослике, ехал облаченный в коричневую мантию толстый Насмешник.

Это были не королевские войска, хотя отряд выглядел дисциплинированным и солдаты были прекрасно вооружены. Над ними развевались знамена Гильдии наемников. Рагнарсон был убежден, что лишь немногие из этих воинов значились в официальных списках членов Гильдии. Все солдаты были тролледингцами.

Всадники пустыни, поскакав было в сторону врага, тут же передумали и отступили. Даже шаган ничего не мог сделать против такого численного превосходства. Путь беглецов проходил мимо Рагнарсона. Шаган, в своем черном как ночь бурнусе, был отличной мишенью.

Единственная стрела, выпущенная из лука, поднять который могли лишь немногие мужчины, летела с такой скоростью, что ее полет был практически не виден. Она насквозь прошила череп шагана. Браги целую минуту смотрел вслед удаляющимся всадникам. Через час они исчезнут, не оставив никакого следа. Они всегда появлялись и уходили неожиданно, подобно песчаным бурям их родных пустынь, — непредсказуемые и разрушительные.

— Эй! — закричал Насмешник, когда Браги подбежал к нему. — Как всегда, старый, жирный, болтливый дуралей — лично я, значит, — мгновенно является по первому зову, чтобы спасти задницу друга — здоровенного и прославленного вояки, обиженного, как обычно, оравой каких-то калек. Лично я полагаю, что это должно быть признано публично перед лицом собравшихся здесь…

— Да, кстати, — прервал его словоизвержение Рагнарсон, — где ты собрал эту толпу?

— Волшебство, — ухмыльнулся толстяк. — Лично я, являясь могущественным колдуном и чародеем, которого страшится весь мир, проделав глубокой ночью необходимые пассы, совершив обнаженным танец вокруг тисового дерева и воскурив нечестивый фимиам, вызвал легион демонов…

— Совсем не меняется, не так ли? Дует не переставая, как зимний ветер.

Эти слова произнес человек сложения еще более мощного, чем сам Рагнарсон. Он восседал на гигантском сером жеребце. У него была взлохмаченная черная шевелюра и во рту сквозь заросли бороды виднелся ряд черных зубов.

— Хаакен! Как, дьявол тебя побери, ты здесь появился?

Какого черта ты здесь делаешь?

Хаакен Черный Клык был его молочным братом.

— Завербовался! Ползу на юг. — Без алкоголя в крови Черный Клык был столь же немногословен, сколь болтлив был Насмешник.

— А я-то все думаю, куда ты задевался. Ты, Рескирд и Рольф. Рольф, к слову, объявился здесь вчера на три четверти мертвым. Эта банда гналась за ним.

— Вот, значит, как, — буркнул Черный Клык. — Погано. Не думал, что они так скоро заволнуются. Считал, что у нас есть еще год.

— О чем ты толкуешь?

— Дело Рольфа разъяснять.

— Он не в состоянии. Возможно, уже никогда ничего не разъяснит. Насмешник, ты не прихватил с собой Непанту? Требуется медицинская помощь.

Прежде чем толстяк успел ответить, вмешался Черный Клык:

— Он ее не прихватил. Я одолжу тебе своего хирурга. Рагнарсон нахмурился.

— Да не волнуйся ты. Он вполне хорош. Молодой человек, охваченный жаждой странствий. Скажи, где я могу разместить эту ораву. Похоже, что твои поля и без нас крепко пострадали.

— Хм-м. Займешь восточные пастбища, что около лесопилки. Хочу, чтобы мой скот оставался ближе к дому, пока эта заварушка не кончится.

Он, правда, не был уверен, что для всех хватит места. Обоз Черного Клыка продолжал фургон за фургоном вытягиваться из леса. Все это выглядело как настоящее переселение народов.

— Что ты привел, Хаакен? Целую армию?

— Четыре сотни всадников и столько же пеших.

— А все эти женщины и детишки…

— Наверное, услышали о моем походе. Там, в Тролледингии, неприятности. Что-то вроде гражданской войны. Хватка претендента здорово ослабела. Те, кто поддерживал его только при ясной погоде, дезертировали. Постоянно случаются ночные наезды на окраины. Большая часть людей, вроде тех, кто идет со мной, не желают быть втянутыми в драку. При этом среди них есть как сторонники претендента, так и приверженцы Старого Дома.

Те же мотивы руководили Рагнарсоном и Черным Клыком, когда они много лет назад ушли из Тролледингии и перевалили через хребет Крачнодиан. Это случилось после того, как их семьи были наполовину истреблены в ходе гражданской войны, подарившей трон претенденту.

— Некоторое время тому назад я получил письмо от военного министра, — сказал Рагнарсон. — Хотел выяснить, почему этой весной на наши края не было никаких рейдов. Теперь я понимаю, в чем дело. Бандиты предпочли остаться дома, чтобы следить за соседями.

— Похоже на то. Сейчас некоторые решили испытать судьбу, присоединившись к нам.

— А как насчет Гильдии? Им там не понравится, что вы размахиваете их знаменами, да и Итаскии будет не по душе, если тролледингцы начнут болтаться на ее окраинах.

— Все схвачено. Билеты куплены, проход оплачен. Каждый солдат — член Гильдии. По меньшей мере — почетный. Все по правилам. Мы не можем оставлять в своем тылу врагов.

— Может быть, попробуешь объяснить?

— Потом. Если Рольф не сможет. Не лучше ли пустить в дело доктора?