Дива

Алексеев Сергей Трофимович

— Сапронькина девка, Варвара. Всё в лес бегала...

— Она от геолога понесла! У них любовь была с этим, который скважины бурит.

— Вот он и пробурил Варваре скважину! Пацана мох­натого родила!

— Дак буровик этот армян был!..

Попутчик замахнулся, будто по заднице хотел шлёп­нуть супругу, но лишь махнул рукой, а та поняла и по­нравилась:

— В общем, вырастил найденную девку. И замуж за сына отдал, за Алфея. То есть наврали, что Никита Драконя с дивой сблудил. А то, что она нечистое отро­дье, так это известно. Ведьма, и имечко у неё подходя­щее — Дива! Старший

Драконя так назвал, и прикле­илось. Трёх дочерей родила, но хоть бы, зараза, чуток постарела. Сам Алфей быстро износился от трудов, забо­лел да помер. А ей хоть бы что! Оно, конечно, всю жизнь за председателем жила...

— Ага, и ломила за троих! — встрял муж. — Своей скотины несколько голов держала. А ты одной коровён­ки не завела...

Тётка пропустила реплику мимо ушей, ибо выдала са­мое главное:

— Вдова и приманила губернатора! Напустила на него чары, присушила, вот он теперь и ездит.

— Сама подумай, — попытался урезонить супруг. — На что губернатору деревенская баба, когда городских кралей хватает? Даже столичные к нему ездят. Вон прин­цессу король везёт! Думаешь, зря? У меня подозрение, просватать хочет за нашего губера.

— Говорят, ведьма она, — заявила та. — Потому и в принцессах засиделась, не берёт никто.

— Да кто тебе сказал? Ей ведь не просто замуж вый­ти! Нужен принц соответствующий.

У тётки была своя логика.

— Губернатор мужчина свободный, вдобавок лысый, но не принц. Он же раньше секретарём райкома был в Череповце! Такой партийный был, верный ленинец!

— По должности он как князь нынче!

— Я не про положение, — философски рассудила по­путчица. — Про его убеждения. Идеология не позволит жениться на принцессе.

— Кто её нынче придерживается?

— Такого нелегко очаровать даже ведьме! Сдаётся, он тайный коммунист, то есть оборотень.

— У тебя все ведьмы. Когда губернатор глаз положил на Диву Никитичну, ты тоже говорила!

— И сейчас скажу: ведьма она! А губер — оборотень. И принцесса — оборотень. Приглядишься — на волчицу смахивает, рожица вытянутая.

— Где ты её видала?

— По телеку показывали! Кругом нечистая сила! А Дива твоя и вовсе...

Бывший егерь застонал от возмущения.

— Одна ты чистая!.. Дива Никитична просто красивая женщина! Ею мужики любуются. Приезжие так и вовсе глаз оторвать не могут. А её вдовье положение привлекает...

— И не только приезжих! — ревниво произнесла тёт­ка. — Туземцы тоже хороши! Всех приворотным сред­ством опоила — и тебя, и губера. Да и Костыль ходит об­лизывается...

— Наслушалась сплетен и всё перепутала, — сокру­шённо сказал попутчик. — Приворожила она не губерна­тора! И не меня. А этого московского начальника. Охотни­чьего генерала! Фамилию забыл... Ну как его? В мундире ещё ездил?

— Хвехвелов хвамилие! — отчеканила супруга. — Вер­но, и генерал охотничий попался! Заманила его Дива Ни­китична...

Зарубин чуть не подпрыгнул при упоминании Фефелова: в прошлом году тот был здесь на охоте по пригла­шению Костыля и хотя вернулся с трофеем, но озабочен­ный. Генеральный ехал на новую должность в Москву, как и положено чиновникам, оставив свою прежнюю жену, то есть холостой и свободный для нового, столичного

брака. Возраст подходящий, к полтиннику, седина в бо­роду бьёт, страсти в голову. И уже невесту себе сыскал согласно генеральскому чину, будто к свадьбе готовился, но съездил к Костылю за медведем и о женитьбе замол­чал. Спустя несколько месяцев только проговорился од­нажды на охоте, мол, встретил он на Пижме женщину не- ниданную, редкостную — хоть сейчас на подиум выводи, на конкурс красоты! Дескать, встречаются же ещё в рус­ских селеньях такие экземпляры, что все модельные са­лоны отдыхают. Однако о том, что это и есть вдова Дракони, ни слова! Однако презенты шлёт.

— Она ещё и Деда Мороза заманила, — продолжала аещать тётка. — Согласилась в снегурки пойти. Один раз на люди и вышла, так у артиста голову снесло. Умыкнуть хотел Диву у председателя! Тот ещё живой был, но хво­рал сильно. Да разве Драконя позволит? В общем, ар­тист сам заболел...

Попутчик не выдержал.

— Будет врать-то! — перебил он. — Всё не так! У Деда Мороза свой интерес был. Не Дива ему нужна была — ле­шачиха. А Алфей Никитич не дурак, согласился с леша­чихой его свести. Но велел отработать морозилкой одно лето. Мол, если ты Дед Мороз, то ступай-ка в холодиль­ную камеру масло охлаждать. Председатель задаром ничего не делал. Артист неделю воздух морозил, дул, хо­лод нагонял, посохом стучал, а когда масло таять начало, сбежал.

— Да он в подземельях насильно артиста держал! В кандалах!

— Это он Боруту со Шлопаком держал! А потом Ко­стыля!

— А что, и Костыль в лапы к Драконе попадал? — не выдержал Зарубин.

— Костыль думал, он хитрей всех, — со скрытым удо­вольствием сказала тётка. — Думал, мужчина неотрази­мый, тем более что вдова к нему благоволит. Он с женой разошёлся, чтоб Диву Никитичну соблазнить. А заодно ферму прибрать. Но в руки зятьям попал. А те его зако­вали и в гору заточили. Больше месяца продержали, пока губернатор в переговоры не вступил. Спас, выпустили...

— Зятевья ему сказали, — добавил муж, — ещё раз на нашу мамку посмотришь блудливым взором, отдадим медведю, пусть доедает. А у неё их трое, зятевьёв-то!

— Дракоши скормят, — согласилась супруга. — Зяте- вей у нас Дракошами зовут. Поэтому Костыль теперь Пи- жменский Городок стороной объезжает. Они всё хозяй­ство и держат...

Хотела ещё что-то сказать, но от реки ни с того ни с сего налетел студёный ветерок и показалось, сне­жинки полетели! Попутчица прижалась к мужу и при­крыла рот ладошкой.

— Ой!.. Это ведь Дед Мороз идёт! Накликали силу не­чистую...

— Сидела бы в кабине, — проворчал тот. — Коль бо­ишься...

До машины было десять шагов, но тётка вскочила и приказала её проводить. Попутчик исполнил этот ка­приз с удовольствием, а Зарубин тем временем надел куртку: от реки тянуло ледяным холодом, и хоть вместо снежинок несло пепел из костра, всё равно стало зябко.

— Север, — сказал баешник, усаживаясь на своё ме­сто. — Мы — так привычные. Но ждём бабьего лета, чтоб нашим бабам в радость. Оно и здесь бывает, жара стоит, только редко. А супругу мою не слушай: бабские сплет­ни. Вот вдова у Дракони — это да, женщина бесподоб­ная. Раз увидишь...