Дивен Стринг. Атомные ангелы
Шрифт:
Уисли тяжело вздохнула. Она смотрела самые знаменитые голливудские фильмы и сериалы и знала, что уж если ты избран, то лучше по-быстрому исполнить своё предназначение, чем пытаться от него сбежать. Последнее было чревато такими карами судьбы, по сравнению с которыми даже самый острый кризис идентичности казался плюшкой или марципанчиком.
— О'кей, я влипла. Ладно. Что я должна делать? — только и спросила она.
— Сначала найти бомбу. Потом убей того, кто её охраняет. Потом — того, кто тебе звонил.
— Ты хорошо подумал? — не поняла Люси. — Я вообще-то безоружна, меня преследует полиция, к тому же любой мужик
— Я вдохну в тебя Силу, — пообещал ангел. — Просто иди вперёд, доверяй мне и будь ответственной.
Ангел попытался сказать что-то ещё, но вдруг изображение поплыло, поблёкло, и вместо прекрасного сада Уисли увидела грязный пол туалетной кабины. Голова раскалывалась от боли.
Пытаясь подняться, она мысленно взмолились, чтобы обошлось без сотрясения. И увидела краем глаза радужное сияние, коснувшееся её разбитого, окровавленного затылка.
Оно тут же и померкло. Зато вместе с ним ушла боль, страх и отчаяние. Люси встала, уже зная, что ей предстоит — и на что она способна.
ГЛАВА 33
Доктор Гейдар Джихад сидел перед огромной тарелкой с объедками и сыто похрапывал.
Официант не беспокоил выгодного клиента, в надежде, что он проснётся и попросит ещё чего-нибудь.
Всё было просто удивительно. Он съел заказанную сосиску. Наказания не последовало. Позабытый вкус горчицы взорвал его язык, а горячий мясной сок открыл целую вселенную ощущений. Осмелев, он заказал вторую — и голос в животе промолчал. Промолчал он и когда Джихад посягнул на говядину, и на пиво, и даже на двойной виски со льдом.
Отвыкшего от обильной еды и алкоголя человека быстро развезло и он отключился.
Блаженная улыбка плавала на лице доктора, подобно кинозвезде в бассейне дорогого отеля. Впервые за все эти годы он наслаждался одиночеством.
Гейдар Джихад был необычным психопатом. Честно говоря, он вообще не был психопатом, как большинство нормальных американцев. То, что терзало его мозг, было бесконечно ужаснее, чем обычные комплексы, фобии и психические заболевания.
Он был сыном араба и американки. Когда-то его мать — семнадцатилетняя блондинка из Кентукки — цинично спровоцировала своей мини-юбкой и накрашенными губами группу высоконравственной исламской молодёжи, которая, возмутившись непристойным видом развращённой белой женщины, осуществила над ней акт морального негодования. Врачи, тем не менее, сумели спасти ей жизнь, и даже, благодаря чудесам современной медицины. сохранили зачатого ребёнка.
Увы, в отличие от исполненной доверия к жизни Серафимы Найберн, безответственная и неблагодарная буржуазка не хотела рожать ребёнка от людей, преподавших ей полезный урок скромности и хороших манер. Она даже пыталась поставить вопрос об аборте, но её дитя спасли законы штата, которые запрещали узаконенное детоубийство. В положенное время она родила сына.
Когда мальчик, росший в белой протестантской семье, узнал свою историю, он, как нормальный американец, возненавидел мать и всем сердцем полюбил своего неизвестного отца. В знак солидарности с ним он сменил имя — глупая мамаша назвала его Джоном Смитом — на гордое арабское Гейдар Джихад, и примкнул к бунтарям и ниспровергателям авторитетов. Одно время он даже входил в секретную коммунистическую организацию, возглавляемую матерью Лермонтова. Потом, однако, он отверг коммунизм как недостаточно радикальное учение, перешёл от красных к зелёным и стал членом элитной террористической группы экологов-неоисламистов,
Группа имела агентов и сочувствующих везде, в том числе и в высших эшелонах власти. Поговаривали, что некоторые политики решают с её помощью административные и карьерные проблемы, но это не волновало пламенных борцов за освобождение живых существ.
Одной из целей группы стала тайная лаборатория в Лос-Ужосе, где, по сведениям, полученным от одного конгрессмена, велись бесчеловечные опыты над кроликами, крысами, тараканами и даже клопами.
В ходе теракта, однако, выяснилось, что опыты проводились исключительно над людьми. Группа отошла на исходные позиции, не совершив ничего противозаконного.
Единственной потерей стал молодой Джихад: его схватила охрана комплекса, когда он пытался освободить единственное страдающее животное — йоркширского терьера, принадлежавшего начальнику комплекса. Мерзавец кормил несчастного пёсика некачественной собачьей едой с повышенным содержанием белков и холестирина. Спасаемый, к сожалению, неверно интерпретировал намерения молодого эколога и громко залаял, когда тот попытался оттащить его от миски с вредными кормами — чем и привлёк внимание охранников.
Пылкий юноша заплатил за свою доброту страшную цену.
Пленённого Гейдара поместили в самый страшный блок Лос-Ужоса — десятый, он же блок X, точнее, HA-X. Там выращивали солдат для Horror-Army — ударных вооружённых сил ядерного Апокалипсиса. Мукой и генотерапией из несчастных лепили чудовищ, способных пережить ядерный удар, радиацию, страшный голод, лютый мороз ядерной зимы, ужасающую боль и кризис идентичности. Для этого солдат HA подвергали жестоким и необычным экспериментам, описания которых напоминали самые страшные страницы романов Ростроповича.
Вначале юношу использовали как бесплатную рабочую силу, в том числе — как ассистента при опытах. Он принимал участие в ужасающих эксперимента над людьми. Джихад видел, что делают в Ужос-HA-X и меньше всего на свете хотел оказаться на операционном столе в качестве подопытного материала. Поэтому он очень старался. За пару лет он приобрёл немалые познания и стал отличным хирургом. Он даже стал рассчитывать на карьеру… но то были тщетные надежды.
Пришёл и его черёд. Однажды его вызвали на очередную операцию, к пустому столу. На котором — после непродолжительной борьбы — ему пришлось занять место подопытного.
Операция была ужасна даже по меркам Лос-Ужоса. Сначала его облучили радионуклидными микроамперными волнами, а потом вскрыли без наркоза и пересадили в кишки слои размороженных нейронов.
То была сверхсекретная методика искусственного развития второго нервного центра, находящегося в брюшной полости. Когда-то её изобрел нацистский преступник, врач-садист Менгеле. Здесь, в Лос-Ужосе, её довели до совершенства.
В результате операции в тканях желудка и кишечника формировался полноценный чревный мозг. Он мог использовать органы чувств хозяина, видеть его глазами, слышать его ушами, и даже разговаривать, используя вибрации толстой кишки под воздействием газов. Но главное — чревомозг обладал особыми биологическими свойствами. Его клетки, подобно раковым, были устойчивы к радиации, и даже нуждались в ней. Это свойство брюшного ума хозяева Лос-Ужоса намеревались использовать в целях создания идеальных воинов Хаоса, которым предстояло пережить ядерный Апокалипсис, вступить в безумный мир неограниченного насилия и выжить в нём.