Диверсант
Шрифт:
Майор отвел лейтенанта в сторонку.
— Давай к делу, Стрельбицкий. Я тебя уже собирался вызывать… А ты и сам тут как тут. В ближайшие две ночи во что бы то ни стало надо добыть "языка".
Комполка посмотрел на взводного, словно пытаясь понять, достаточно ли сильное впечатление произвели его слова.
— Есть товарищ… — взял под козырек взводный.
Договорить он не успел. Майор положил свою руку на ладонь лейтенанта и опустил ее вниз.
— Не надо, Володя, — неожиданно он назвал его по имени, — ты понял
Командир вытащил из планшета карту, расстелил ее на земле, опустился на одно колено.
— Смотри, сегодня вечером, при поддержке артиллерии, ты со своими разведчиками проникнешь в тыл немцев. Выйдешь на окраину села Рай-Александровка. Укроетесь в разрушенных колхозных конюшнях. По нашим предварительным данным, на другом конце села немцы. Это все что я могу сказать. Остальное за тобой.
Когда стемнело, разведчики лейтенанта Стрельбицкого сделали все, как приказывал командир полка. Под прикрытием отвлекающего артогня пробрались в немецкий тыл, в то самое село, в разрушенные конюшни. Действительно в ходе наблюдения установили, что на противоположной окраине села немцы.
Под утро разведчик Копылов снял часового, четверо во главе со Стрельбицким вошли в дом. Немцы спали на полу, комната освещалась тусклой лампочкой, которая работала от аккумулятора. Автоматы стояли в углу, вдоль, стенки.
В первую минуту приглядевшись и увидев в полутьме такое количество немцев, взводный растерялся. Им нужен всего один "язык", а тут по меньшей мере десяток фрицев. Всех надо пленить здесь, в тылу, где вокруг вражеские солдаты, а потом с эдакой оравой еще добраться до своих. Задача казалась невыполнимой.
Но, как говорят в народе, глаза боятся, а руки делают. Стрельбицкий пнул ближайшего спящего фрица. Тот вскочил и что-то закричал по-немецки. Сонные вражеские солдаты сбились в кучу под дулами автоматов советских разведчиков.
Лейтенант как мог спокойнее сказал: "Ребята, будем выводить всех".
Немцам приказали снять ремни, взять штаны в руки и выходить из дома. В это время, скрываясь за спинами своих, один из фашистов схватил попавшийся под руку котелок и запустил им в лампочку. Однако промахнулся и попал в разведчика. Тот выстрелил, наповал уложив немца.
Все остальные замерли, потом подхватив штаны, стали быстро покидать избу. На улицу выбежало восемь человек.
Стрельбицкий приказал их уводить, а сам с тремя разведчиками остался прикрывать отход. Как всегда рядом с ним был его первый помощник Копылов.
Не успела основная группа отойти, как из окна дома прилетела граната. Ее бросил скрывшийся в комнате и незамеченный разведчиками немец. Упал сраженный осколком Копылов, легко ранены двое солдат, Стрельбицкий получил ранение в руку, в живот и в лицо.
Немца уничтожили. Однако ничего этого уже не слышал лейтенант. Он потерял сознание и очнулся лишь в полевом госпитале.
Разведчики не бросили
Восемь фашистских "языков" доставили в штаб. Так что задачу, которую ставил комполка, взвод Стрельбицкого перевыполнил с лихвой.
Сам же лейтенант в это время находился в медсанбате. У него поднялась высокая температура. Вскоре стало ясно, что ранения Стрельбицкого очень серьезны, и его доставили в госпиталь в городе Клухори, что на Северном Кавказе.
Там Владимир лечился полгода. На поправку он шел медленно, плохо заживала рука. О возвращении на фронт не могло идти и речи.
В октябре 1942 года лейтенант Стрельбицкий выписался из госпиталя и отправился к новому месту службы — в город Куйбышев, в Первое пехотное училище. Командование вспомнило о том, что перед войной он окончил курсы политруков, и назначило боевого разведчика помощником начальника политотдела по комсомольской работе».
Благодарность от товарища Сталина
Старший лейтенант Стрельбицкий приоткрыл дверь кабинета начальника политотдела училища.
— Разрешите, товарищ полковник.
Начпо широко улыбнулся, поднялся из-за стола и раскинул руки, словно хотел обнять старшего лейтенанта.
— Заходи, заходи, Владимир Васильевич!
«Что это с ним?» — подумал с тревогой Стрельбицкий и остался стоять там, где стоял. Он в училище почти год, но таким начальника политотдела видит впервые. Опять же это странное обращение по имени-отчеству. Видать, не к добру.
— Ты что там застыл. Заходи, коль зовут. Стрельбицкий сделал шаг в кабинет, доложил как положено по уставу: прибыл по вашему приказанию.
— Садись, раз прибыл, — начпо кивнул на стул у приставного столика. Сам опустился напротив.
— Знаешь, Володя, праздник у нас сегодня в училище.
— Какой праздник? — удивился старший лейтенант.
— Сдается мне, что, в первую очередь, твой праздник… — Полковник протянул руку и в стопке бумаг нащупал листочек, похожий на телеграмму.
— Вот слушай, — начпо поднес телеграмму поближе к лицу, — Первое пехотное училище. Город Куйбышев. Но кому, кому!
Он вскинул вверх указательный палец.
— Старшему лейтенанту Стрельбицкому В. В. Выражаю благодарность за помощь Красной армии. И подпись, заметь, — И. В. Сталин.
— Ста-лин?… — недоверчиво спросил Стрельбицкий.
Начпо развернул к нему бланк телеграммы.
— На, насладись сам.
Владимир читал, перечитывал телеграмму и не верил своим глазам. Он даже поначалу от волнения никак не мог вспомнить, за что его благодарит сам Верховный Главнокомандующий. Может, за тех «языков» на фронте? Так ведь столько времени уже прошло.