Диверсант
Шрифт:
— Дай посмотрю! — Саша протянул руку.
Прицел ПУ, четырёхкратный, цел. А затвор здесь заклинило в заднем положении. Решение пришло сразу.
— Меняю на автомат, — не раздумывая, сказал Саша.
От такого предложения ополченец не мог отказаться.
Саша снял с плеча и протянул ему автомат, снял с ремня подсумок с запасными магазинами.
— Извини, патроны винтовочные отдай, они тебе ни к чему.
Ополченец отдал ему четыре обоймы, валявшиеся у него в кармане. К патронам прилипли махорочные крошки, лузга семечек. «Вот вояки!» — усмехнулся
— Сергей, Иван, посмотрите за кладбищем — вдруг немцы в атаку пойдут, — попросил Саша.
Сам же зашёл в полуразрушенный дом, уложил винтовку на стол и медленно, не спеша разобрал её. Делал он это в первый раз, поэтому детали раскладывал по порядку, чтобы не ошибиться при сборке.
Он вычистил затвор и детали автоматики куском оторванной простыни, собрал винтовку. Всё работало. Смазать бы ещё!
Маслёнка нашлось в прикладе винтовки. Совсем хорошо!
Саша смазал винтовку и попробовал ход затвора. Кто сказал, что СВТ — плохое оружие? Просто чистить его надо. Он прищёлкнул магазин. Пристрелять бы винтовочку надо — ещё неизвестно, что этот горе-снайпер с прицелом сделал.
Он выбрался из дома, подбежал к своим.
— Ну что? Не видать немчуры.
— Вроде за памятником, вон там, — Иван показал направление, — шевелилось что-то.
Саша улёгся за битые кирпичи. «Сейчас посмотрим, заодно и бой винтовки проверим». Прицел не ПСП, конечно, как на СВД, что во взводе у них была, потому кратность похуже.
Саша повёл стволом по зарослям сирени на кладбище. В четырёхкратный прицел ПРУ памятники, кресты, деревья казались совсем рядом — рукой дотянуться можно. Стоп! В прицеле мелькнула немецкая угловатая каска. Саша вернул ствол назад. Так и есть, немец за надгробием устроился — как за бруствером.
Саша подвёл пенёк прицела под обрез стального шлема, задержал дыхание, выбрал свободный ход спускового крючка и на выдохе дожал. Выстрел! Винтовка мягко ударила в плечо. Вот это да! Отдача намного меньше, чем у трёхлинейки, а стрельба комфортнее.
Попадание было точным — да с сотни метров и из обычной трёхлинейки попасть не хуже можно.
Саша осмотрел в прицел кладбище, вернее — только его переднюю, видимую часть.
Притихли немцы. Не иначе — пакость какую-нибудь замышляют, вроде атаки.
Саша повёл винтовкой вправо, выискивая цель. А вот и три немца — идут от берега к кладбищу, видно, на лодке на этот берег перебрались.
Саша прицелился первому в ногу — в бедро. Выстрел! Немец упал, беззвучно разевая рот. Конечно, до него метров триста, никакой крик не долетит.
Оба немца бросились к раненому. Саша прицелился и выстрелил в спину одному, а потом — другому, с удовлетворением заметив, что попал. Спасибо конструктору СВТ: сделать подряд два выстрела — почти дуплетом — из трёхлинейки он не смог бы.
Уже не спеша Саша добил раненого выстрелом в голову.
Из памяти чеченской кампании девяностых годов всплыло: тактика, которую он применил, была чисто их. Специально ранили нашего бойца, а когда товарищи приходили ему на
Саша потом сделал на прикладе четыре зарубки. Это, конечно, не такой счёт, как у Людмилы Павлюченко — 343 убитых врага, или Максима Пасефы — 273 убитых, но начало снайперской стрельбе положено. А в снайперах ох как нуждался фронт! Но только в конце сорок первого года, наконец, откроются снайперские курсы, и на фронте организуют снайперские команды. Набирать в них будут охотников, отличных стрелков. И это себя оправдало: за годы войны только снайперами будет убито более пятисот тысяч немцев.
Саша выбрался из развалин и подошёл к Ивану и Сергею.
— В белый свет палил? Или немцев пугал? — улыбнулся Сергей.
— Да нет, винтовку опробовал.
— Ну и как?
Саша показал четыре свежие зарубки на прикладе.
— Это что за царапины? — поинтересовался Иван.
— Четырёх немцев убил. Снайперы так счёт ведут — ну, как артиллеристы, если тебе понятнее. Подбил танк — звёздочку на стволе рисуешь.
— Это пока мы здесь лясы точили, ты четверых убил? — удивился Иван. Он уже знал немного Сашу — тот слов на ветер не бросал и зря не бахвалился.
— Времени сколько? Что-то желудок сосёт, есть пора, — Саша посмотрел на часы. — Двенадцать ровно.
— Ну-ка, покажи часы.
Сергей с Иваном осмотрели диковину.
— Где взял?
— Трофей.
— Я себе такие же хочу.
— Убей фашиста и сними с него часы.
— Может, махнёмся на чего-нибудь, — не унимался Сергей.
— Так ты же гол как сокол! Да я и не отдам часы, мне они нравятся.
Не говорить же им, что часы японские и куплены в обычном магазине через шестьдесят пять лет после войны.
Бойцы направились к месту расположения батальона. В нетерпении они ввалились в подвал, служивший кухней, где их встретили восторженные возгласы ополченцев.
— О, вовремя, парни! Тут на одном дворе корову миной ранило. Так мы её дорезали и мяса наварили. Сегодня обед знатный будет!
В подвале и в самом деле пахло мясным духом.
Надо сказать, что мясом бойцов не баловали, редко оно в котелке бывало. А, учитывая, что Смоленск был почти окружён, с питанием дело обстояло совсем плохо. Немецкие танки перерезали шоссе на Москву в пятнадцати километрах от Ярцева, и уйти к своим теперь можно было только по полям да лесам, где техника не пройдёт.
Мяса дали много. С чёрным хлебом — сытнее не бывает. Наелись от пуза. А чего не есть? Холодильника нет, в тепле мясо пропадёт быстро. Вот рота корову зараз и съела.
После еды в сон потянуло, к тому же в предыдущую ночь поспать почти не удалось.
Город обороняла 129-я стрелковая дивизия генерал-майора А. М. Городнянского. На очистку кладбища от немцев направили истребительный батальон. Немцы нащупали на левом берегу слабое место в обороне и смогли переправиться и занять тут плацдарм.