Дмитрий Донской 2
Шрифт:
И вот – в назначенный день войска обеих сторон выстроились и подготовились. Все при параде. Все готовы к тяжелому бою.
Бах! Бах!
Ухнули «Василиски», отправляя свои тяжеленные картечные гранаты. Герцог Милана слишком пренебрежительно отнесся к могуществу таких пушек. Конечно, в какой-то мере, это ему простительно. Из «Василисков» Дмитрий, как правило, стрелял не далеко, чтобы можно было применять ослабленные заряды, ослабляя износ ствола. А тут дал на полную мощность. Посему, казавшаяся безопасной дистанция,
Бам! Бам!
Лопнули в воздухе пятнадцатисантиметровые кованные тонкостенные болванки, извергая из себя сонм картечных пуль. Классическая тяжелая шестидюймовая шрапнель… только именуемая иначе. В годы Первой Мировой войны один такой снаряд мог, при удачном накрытии положить до роты пехотинцев. Но – тут роты не было. Накрытие – не самое удачное. Зато снаряда было два и той небольшой горстке людей, что стояла на пригорке вполне хватило.
Всех, конечно, не убило.
Но лошадей посекло и обескуражило всадников, где-то с ранениями.
А когда кое-как очухались – «Василиски» ударили снова. Уже с корректировкой. Так что, на второй раз открыто расположенную цель накрыло очень душевно картечными гранатами.
Бам! Бам!
И вновь вся ставка повалилась на залитую кровью землю.
Ну а следом в «Василиски» загрузили фугасные снаряды и завершили начатое. Не одним, а тремя последующими дуплетами. После чего на месте ставки осталось только тщательно вспаханная земля, перемешанная с кусками человеческие и лошадиных тел.
– Запомни на будущее, друг мой, - отметил Дмитрий, обращаясь к совершенно обескураженному Людовику, - открыто расположенная цель – это корм для артиллеристов. Что войска, что ставка. Для моей артиллерии, разумеется. Впрочем, вон те бойцы, что прячутся по оврагам, тоже не проблема, - сказал Император и, кивнул командиру артиллеристов.
Заранее наведенные «Единороги» дружно ахнули круто задранными стволами, отправляя ослабленными зарядами картечные гранаты по расчетным координатам.
Бам! Бам! Бам!
Посыпались разрывы в воздухе.
А следом поднялся вой. Ведь на пару тысяч, плотно стоящей пехоты сверху обрушился натуральный дождь из картечных пуль.
Сражения не получилось.
Первые три группы пришлось вот так вот выкуривать. А потом остальные дали деру, не дожидаясь своей порции гостинцев…. Да и какой смысл там сидеть? Чего ждать? Легионеры даже не пытались идти на штурм. А эти проклятые машинки смерти…. От них не было совершенно никакого спасения. Суровый Бог войны – во всей своей красе.
Глава 8
3 ноября 1388 года, Окрестности Венеции
Гуляния в Милане продлились недолго, хотя обойтись без этого было совершенно невозможно. Тут и принятие православия, и выход из состава Священной Римской Империи, и провозглашение Ломбардского царства, и присоединение
Дмитрий дал неделю на гуляние.
После чего выступил на соединение со своими союзниками в Венеции. Тем, как сообщил гонец, совсем тяжело было. Армия Священной Римской Империи их дожимала. Серия поражений – и вот, последнее сражение недалеко от береговых терминалов, обслуживающих островной город. Сил на сопротивление уже практически не осталось. Оттянутая из Ломбардии армия разбита так же, как и войско, вернувшееся из Далмации….
Слишком не равные силы.
Легион нагрянул внезапно. Под вечер.
Под барабанную дробь вынырнул из-за перелеска и спутал сразу все карты.
Альбрех Габсбург – новый Император Священной Римской Империи даже как-то растерялся. По его подсчетам, Дмитрий должен был возиться с Миланским герцогством. Разбить, а потом грабить. Однако – он тут. А след за легионерами из-за перелеска стали выдвигаться отряды под баннерами Ломбардии.
Не дожидаясь развертывания боевых порядков у противника, Альбрехт приказал атаковать.
– Немедленно!
– Кричал он, изрядно нервничая и бледнея.
Обескураженные конные отряды не решались атаковать легионеров. У всех была свежа память о совсем недавно отгремевшей войне. Поэтому Альбрехту пришлось лично возглавить атаку кавалерии. За Императором не пойти в атаку уже не смогли. Это ведь какой стыд и позор был бы!
Осень уже прибрала траву с земли. Поэтому легионеры построились в три линии. Первая легла, вторая сразу за ними встало на колено, а третья – в полный рост.
Взяли свои карабины.
Зарядили.
И грянули.
По очереди.
Первый ряд. Второй. Третий.
Опять первый.
И так дальше. По кругу. Благо, что нарезные карабины, заряжаемые унитарными патронами с казны, позволяли палить весьма быстро.
– Прекратить огонь! – Зычно заорали центурионы, когда видимость совершенно потерялась из-за задымления. Все-таки стоят практически штиль, и пороховой дым очень плохо рассеивался.
И тишина….
Ну как тишина? Ржание коней, стоны людей и много-много мата. Но не стреляют же, ничего не взрывают же, а значит тишина.
Легионеры поднялись. Построились в две линии. Перезарядились. Примкнули штыки. И медленно пошли вперед.
Барабан мерно и четко отбивал каждый шаг.
– Первая линия товсь! – Прокричали центурионы, когда отряд прошел вперед шагов на двадцать.
– Бей!
И сразу же слаженно затрещали карабины, отправляя свои смертоносные подарки вперед.
– Вторая линия вперед!
– Товсь!
– Бей!
– Вторая линия вперед!