Дмитрий Лихачев
Шрифт:
— Нет, нет! Пожалуйста, вы! — улыбаясь, произнес Дмитрий Сергеевич, продолжая придерживать калитку.
— Спасибо! — поблагодарил Игорь Павлович (впоследствии крупный ученый) и на коленях вошел.
За ним прошел я, робко поздоровавшись. И лишь затем вышел Дмитрий Сергеевич, прикрыв калитку.
…Да-а-а. Такого шефа и я хотел бы иметь!
И вот уже в наши дни, по протекции тоже моего старого знакомого, а ныне директора Пушкинского Дома Всеволода Евгеньевича Багно, я оказался в Отделе древнерусской литературы.
…Через общую рабочую комнату, где стоят несколько столов сотрудников,
Среди немногочисленных фотографий на стенах — групповой портрет университетского семинара в Киеве во главе с профессором Перетцем. Среди слушательниц — молодая Варвара Павловна.
У окна, выходящего на Ростральную колонну, почти вровень с ее верхушкой, стоит еще один стол и сбоку от него — фотопортрет Льва Александровича Дмитриева, члена-корреспондента, с которым Лихачев делил кабинет и работал над редактурой многотомного сборника древнерусской литературы.
Ирина Анатольевна Лобакова, главная помощница Лихачева, надежная хранительница его времени, управляющая потоком желающих встретиться с ним, и сейчас работает здесь. Она написала в своих воспоминаниях:
«Как величайшую удачу жизни я вспоминаю семь лет моей работы с Дмитрием Сергеевичем в качестве его последнего референта.
…Впервые я увидела Дмитрия Сергеевича студенткой-первокурсницей в 1975 году: на филологическом факультете университета проходила конференция, посвященная 175-летию издания „Слова о полку Игореве“… И самое яркое впечатление — Дмитрий Сергеевич Лихачев!.. Много лет спустя я узнала, что именно в этот день на него было совершено нападение, а после доклада пришлось обращаться к врачу…
С 1976 года я приходила по средам в Пушкинский Дом на научные заседания Отдела древнерусской литературы, где Дмитрий Сергеевич почти всегда вел их и выступал по поводу услышанного. Эти выступления были удивительны. Неизменная корректность, доброжелательное внимание, готовность поделиться своими идеями, стремление подчеркнуть сильные стороны в исследовании выступавшего, определение перспектив дальнейшей работы, четкость замечаний — часто производили большее впечатление, чем сделанный доклад. На всех заседаниях царили дух свободы в обмене мнениями, отсутствие панегирического тона, научная строгость и доброжелательность. Лишь дважды на моей памяти Дмитрий Сергеевич вышел из себя, столкнувшись с редким соединением в выступлениях приезжих докладчиков полного отсутствия профессионализма с бесцеремонной самонадеянностью».
Сотрудник О. В. Панченко вспоминает:
«Когда я впервые вошел в Отдел древнерусской литературы, то на доске объявлений увидел „распоряжение“ заведующего отделом Д. С. Лихачева, шутливо-начальственным тоном приказывающего сотрудникам отдела незамедлительно посетить выставку Казимира Малевича в Русском музее… Рядом с этим „приказом“ висел еще один, в котором Дмитрий Сергеевич приводил список слов и выражений, запрещаемых для употребления в „Трудах Отдела древнерусской литературы“: „переживать“, „впечатляющий“, „регион“, „по какому вопросу“, „в части чего“…
Лихачев изгонял как канцеляризмы,
…Комнаты рядом с кабинетом Лихачева заполнены книгами, старой мебелью (самые красивые вещи попали сюда из квартиры В. П. Адриановой-Перетц). На стенах — портреты академика А. С. Орлова (сыгравшего в жизни Лихачева решающую роль) и профессоров Гудзии, Еремина, Абрамовича — корифеев филологии.
На одном из столов я заметил синий переплетенный машинописный том — кандидатскую диссертацию Лихачева «Новгородские своды» — с закладкой: и сейчас у кого-то в работе. На стене увидел шутливую картину: пассажиры автобуса искривленно-комично отражаются в переднем зеркальце автобуса, среди них — Лихачев.
— Это Лихачев с сотрудниками едут на семинар в Новгород, Гелиан Прохоров нарисовал! — сказала сотрудница отдела Л. Соколова.
Гелиана Прохорова, по всем рассказам о нем, я считал человеком исключительно серьезным, как и всех в отделе — но и веселье, оказывается, случалось. Вспоминает М. В. Рождественская, одна из ближайших сотрудниц Лихачева:
«…60-летнего юбилея Д. С. в секторе я не застала, только не раз слышала подробные рассказы об этом событии, когда Мариной Алексеевной Салминой на любительскую кинокамеру был снят фильм-пародия на детектив под названием „Шухер на бану“, по-моему, еще до выхода на большой профессиональный экран подобных пародий Э. Рязанова и Г. Данелии. В качестве актеров выступали сотрудники Сектора древнерусской литературы Пушкинского Дома.
К 70-летию Дмитрия Сергеевича в 1976 году мы решили тоже сочинить нечто подобное… Выступления Д. С. Лихачева на тему о Предвозрождении в русской культуре собирали многочисленные аудитории и вызывали большой научный интерес и споры… Размышления Дмитрия Сергеевича на эту тему, высказанные впервые на четвертом съезде славистов в Москве в 1958 году, а затем в книге „Культура Руси времени Андрея Рублева и Епифания Премудрого“, были продолжены им в начале 1970-х годов, особенно в монографии „Развитие русской литературы X–XVII веков“… Вот эта тема — европейского Возрождения и русского Предвозрождения была обыграна нами в капустнике 1976 года, который мы представили за праздничным ужином в Доме ученых, куда нас пригласил Дмитрий Сергеевич по случаю своего юбилея… Сначала произносился текст шуточного доклада, сочиненный А. Панченко и И. Смирновым, главными авторами этого капустника. Мы с Гелианом Прохоровым были подмастерьями…
Какое, право, заблужденье На нашем искреннем пути! Так и помрем без Возрожденья, Его бы надо нам найти. Когда сановникам давала Екатерина верный шанс, Она и не подозревала, Что это — русский Ренессанс. А может быть, и в самом деле Связать веревочкой одной Боккаччо и Макиавелли, И „пунша пламень голубой“?Дмитрию Сергеевичу наши шутки понравились, он от души смеялся, мгновенно включаясь в нашу игру».