Дневник налетчика

Кинг Дэнни

– Хорошо, хорошо. Пошли!

– Не говори, что мне делать! Не то я так кивну тебе по башке – мозгов не соберешь!

– Винс! – Мне хотелось утихомирить его, но Винс совсем сошел с катушек. – Поехали за курками!

– Ты – не твой брат... – начал он и тут же осекся, увидев ствол у своих глаз.

– Не при даме, ладно? Если хочешь что-нибудь сказать, валяй, только после работы. Я не шучу! Поехали.

Я, конечно, рисковал. Винс мог отреагировать как угодно – но не успел. Только он дернулся, как звук открывающейся входной двери вернул нас к реальности. Мы затаили дыхание. Дверь закрылась, ключи звякнули о дерево, кто-то начал подниматься наверх. Мы с Винсом прыгнули по

обе стороны дверного проема и приготовились. Я глянул на Винса – и что бы вы думали? Правильно, этот маразматик кивнул мне! Я даже не пытался угадать, что значит его кивок, просто вытянулся в струнку, чтобы как следует поприветствовать Роджера, вернувшегося домой. Но не успел я глазом моргнуть, как Роджер захлопнул за собой дверь ванной и щелкнул замком.

Наше терпение было на исходе. Рожа у Винса сделалась – не приведи Господь! Похоже, ему понадобилось все самообладание, чтобы не пнуть ногой в дверь и не открыть стрельбу.

Роджер быстро отлил, потом долго чистил зубы (очевидно, чтобы скрыть от супруги тот факт, что он заехал в бар) и наконец открыл дверь. Винс тут же смачно врезал ему по челюсти. Наш продавец даже пискнуть не успел со страху. Стоило ему открыть пасть, как он обнаружил, что во рту у него ствол, а по ту сторону ствола – рука взбешенного громилы, сжимающая рукоятку пистолета.

Пары угроз вперемежку с матерщиной вполне хватило, чтобы перед нами снова оказалась тряпичная кукла, которую мы узнали и успели полюбить сегодня утром. Что его благоверная в нем нашла – ума не приложу. Может, то, что ему принадлежал магазин? Банальная история. Мы оттащили Роджера к тачке, швырнули на заднее сиденье и велели заткнуться. А потом поехали в магазин за тем, что по праву принадлежало ему.

Полицейских с улицы как ветром сдуло, поэтому мы быстренько припарковались и внесли Роджера в магазин, остановившись только на минутку, чтобы отключить сигнализацию. А потом с силой прижали его к стальному шкафу.

– Курки! Живо!

У Роджера так тряслись руки, что он чуть ли не тридцать секунд возился, открывая шкаф. Когда ему это удалось, Винс оттолкнул его и схватил ящик с курками, бойками, затворами и прочими запчастями для пушек.

– Это они? – спросил Винс.

Продавец вяло кивнул. Винс взял из шкафа один из оставленных нами пистолетов, протянул его вместе с ящиком Роджеру и велел привести оружие в боевую готовность. Бедняга так ошалел от страха, что слова не мог сказать. Винс ткнул ему дулом в подбородок и приказал не дурить. Как ни странно, Роджер малость очухался и даже сумел преподать нам краткий урок сборки и разборки пистолетов. Вы не поверите, но слепым страхом можно управлять и победить его еще более страшной угрозой. Возможно, на здоровье Роджера в дальнейшем это скажется не лучшим образом, но кого это волнует? Винс сгреб все инструкции, которые смог найти, и сунул их в сумку.

Мы заставили Роджера трижды повторить процедуру сборки с разными видами пушек, после чего решили, что провели в магазине слишком много времени, а это уже тянет на пожизненный срок. Или лет на двадцать. У нас было оружие, ящик с запчастями, десятки книг и никаких больше дел. Со временем мы сами сообразим, как привести в порядок остальные пушки. "Нужно забрать также его инструменты", – подумал я про себя.

– Пожалуйста, не убивайте меня! – заныл он, заметив, что мы закончили, но Винс тут же вырубил его ударом пистолета по голове.

Прицелившись Роджеру в лицо, Винс собрался было нажать на спусковой крючок, однако я остановил его.

– Не надо! Не стреляй!

– Почему? Назови мне хоть одну причину! Почему мне нельзя всадить пулю в этого крысенка, который отнял

у нас столько времени?

– Потому что если ты его замочишь, я не смогу получить залог за пушки! Бога ради, это же триста фунтов!

Через секунду-другую Винс сунул пистолет за пояс, и мы поспешили к машине.

Вот, значит, сколько наш продавец оружия стоил для Винса – меньше трехсот фунтов.

Счастливчик Роджер!

Я отнес наши "взятые напрокат" пушки, чтобы получить залог, и только тогда понял, какому риску подвергался, когда одолжил их у Карела. Он был мелким жуликом, это правда, совсем мелким. Но связываться с таким отребьем очень опасно. Мелкие жулики – более рисковые малые по сравнению с приличными преступниками. Они куда беспечнее, глупее и совершенно непредсказуемы.

Возвращая пушки назад, я сильно рисковал. Стоило Карелу открыть дверь, как передо мной появились двое обкуренных подонков, которые смерили меня взглядами с ног до головы, после чего, без сомнения, несколько часов просидели в баре, болтая о тем о сем и гадая, чем я занимаюсь. Теперь я понимаю: не надо было мне туда ходить. Выбросил бы пушки в реку, и пускай старый скряга оставит залог себе. Он, кстати, отдал его крайне неохотно, особенно когда заметил, что мы с Винсом уже приняли на грудь. Даже попытался всучить мне раздолбанную стиральную машину и видеомагнитофон, только что принесенные братьями-наркоманами взамен наличных. В конце концов я получил на сто фунтов меньше и строго-настрого велел ему даже имени моего никому не упоминать. Конечно, я мог наехать на него как следует, но наезд – штука обоюдоопасная, а кроме того, если бы его загнали в угол, он тут же раскололся бы.

В угол его загнали три месяца спустя.

8. Косвенные подозрения

Неизбежное случилось. Выстрелы из пушек Карела отняли жизнь у какого-то почтового кассира и свободу – у двух молодых наркоманов и самого чешского гения. Карел, естественно, пытался все отрицать (вы на его месте сделали бы то же самое), однако он увяз в этом деле по самые уши, к тому же в свидетелях нехватки не было. Для меня, Винса, парочки обвиняемых наркоманов и всех прочих, связанных с рэкетом Карела, настали трудные времена. Он мог преподнести на тарелочке очень много о каждом из нас, чтобы полиции было чего пожевать. Очевидно, Карел так и сделал бы, не улыбнись нам на миг удача. Карела посадили в ту же тюрягу, где мотал свой срок Гевин. В другую камеру, естественно, и даже в другом крыле, но главное, что ему можно было передать весточку через старых знакомых.

Буквально через пару дней Карелу намекнули: "Держи рот на замке – и жизнь станет легче. Откроешь его – она станет гораздо короче". Фокус удался лучше некуда. К недовольству легавых чех упрямо молчал, не называя из страха возмездия ни единого имени (даже своих мелких воришек). И все бы прошло гладко, не попроси этот идиот перевести его в другую кутузку. Тюремщики пристали к нему с вопросами, с какой стати он просит о переводе. К чести Карела, он словно воды в рот набрал, однако до легавых дошло, что ему угрожают.

Но кто и почему? На эти вопросы следователи ответить не могли. Карел, безусловно, мелкая сошка. Кому понадобилось его запугивать? А главное – зачем так утруждаться? Шестерки не имеют дел с большими игроками, верно? Что он собой представляет? Чем он заслужил столь лестное внимание к своей особе?

Копы и тюремщики начали копать, пытаясь это выяснить, и через пару месяцев им повезло. Увы, все тайное довольно быстро становится явным, особенно если кто-то в этом сильно заинтересован.

– Гевин Бенсон, сэр! Это он надавил на Карела.