Дневник налетчика
Шрифт:
– Да вы не волнуйтесь, я запишу вас и встретимся через неделю.
– Договорились! – ответил я ему и озабоченно глянул на часы. – Извините, не хочу показаться невежливым, но завтра рабочий день и мне рано вставать. Так что, если вы не против...
– Да ну тебя, Крис! – заныла Дебби. – Сейчас всего полдесятого, давай еще выпьем!
– Нет, Дебби, я думаю, нам пора. Мы не можем задерживать тут Алана и Бренду весь вечер, правда? Я уверен, Алан тоже рано встает, – сказал я, дернув ее за руку.
– А мне кажется, у Алана встает всю ночь напролет, – пьяненько
Бренда была в таком шоке, что, казалось, она наконец откроет рот и вымолвит хоть слово. Я силком поднял Дебби на ноги, пожелал Робинсонам доброй ночи и увел свою благоверную, прежде чем она выдала еще какую-нибудь шуточку о члене нашего нового соседа.
Алан поначалу съежился, как фиалка, но потом первое смущение прошло – и могу поспорить, что, исполняя той ночью свой супружеский долг с Брендой, он думал о Дебби.
Пока мы шли к своему особняку, Дебби пребывала в приподнятом настроении и трепалась без умолку.
– Ты же знаешь, что творится в таких маленьких респектабельных районах, – щебетала она. – Сплошь круговая порука и оргии с обменом женами за закрытыми дверями. Ручаюсь, Алан с Брендой и в этом комитете состоят! Как думаешь: стоит нам присоединиться?
– К обмену женами? – задумчиво протянул я. – Интересно, что я получу взамен тебя. Наверное, капельку тишины и покоя, если повезет.
4. Братский долг перед Гевином
В тот четверг я поехал в Лондон навестить Хизер с детьми. Хизер – сильная женщина, я таких в жизни больше не встречал. Поначалу, когда Гевина посадили, у нее была истерика, но она быстро взяла себя в руки и с тех пор справлялась со всеми проблемами без жалоб, как солдат. С другой стороны, а что ей оставалось? Раз в несколько недель я появлялся, чтобы убедиться, что у нее все хорошо, денег хватает, а дети не бегают в лохмотьях.
Мне нравилась Хизер. Всегда нравилась. Она была полной противоположностью Дебби: практичная, надежная, преданная и смышленая. Брала она у меня ровно столько, сколько необходимо, и ненавидела себя за то, что вынуждена это делать. По идее, она не должна была нуждаться, но за последние годы Гевин спустил почти все, что заработал, а небольшую сумму, оставленную им на черный день, прикарманила полиция и бывшие Дружки.
Райан Блэкмор был одним из таких дружков – гангстер с юга, которого мы имели неосторожность привлечь к паре дел. Он так и не простил Гевину, что тот не дал ему заслуженной доли. Заслуженной, по мнению Блэкмора, разумеется. Он вечно мутил воду, был типичным дилетантом и то и дело попадал впросак. Гевину, Сиду, мне и даже Винсу этот тип быстро надоел, так что мы его послали (пускай скажет спасибо, что просто послали!) за две недели до того, как наклюнулось очередное дельце в четыреста пятьдесят тысяч фунтов.
Блэкмор заявил, что его ограбили, и после того как Гевина посадили за налет в Фулхэме, решил отплатить ему добром за добро. Как-то раз вместе с сообщником он забрался в дом Гевина и дождался возвращения Хизер с детьми. Когда они вернулись,
Поймав этого отморозка, мы даже не стали тратить на него пулю. Просто загнали его в яму, скрутили крылышки, как цыпленку, а потом засыпали. К сожалению, денег назад мы так и не получили. Его сообщник Кен – которого Блэкмор знал только по имени – давно уже слинял вместе с бабками, оставив подельника без гроша, так что тому осталось лишь обмочиться от ужаса, когда на него упала первая лопата земли.
С тех пор Хизер хранила вместо кубышки заряженный пистолет. Пускай еще кто-нибудь сунется!
Блэкмор был самым явным, но отнюдь не единственным грабителем Гевина. Как только мой брат сошел со сцены и потерял возможность защищать свои вложения, его тут же кинули. Деловые соглашения расторгались, капиталы переводились в другие компании; Гевин любил запускать пальцы в разные пироги, но понемножку, один за другим, все они растаяли, и в конце концов у него остались лишь дом в Эпсоне, имущество в Греции и неугасающая ненависть. Чтобы свести концы с концами, Хизер продала дом и переселилась в Бромли, но греческую виллу она сохранила. Вернее, я ее выкупил, оставив Хизер номинальной владелицей. Я подумал, что всем нам время от времени пригодится место, где можно схорониться, так зачем же упускать такой лакомый кусочек?
С другими вложениями Гевина ни я, ни Хизер, ни он сам практически ничего не могли поделать, поскольку они не были декларированы, а стало быть, как бы не существовали. К тому же я не собирался рисковать своей башкой, требуя бабки у какого-нибудь козла, которому мой брат сдуру отдал их под честное слово. Все они были уважаемые, приличные люди. А я кто? Простой налетчик.
Я мог лишь присматривать за тем, чтобы Хизер с детьми ни в чем не нуждались. Да от меня больше и не требовалось. Когда Гевин выйдет, он сам займется своими делами.
Я вырулил на подъездную дорожку и помахал Бобби и Барри, яростно стучавшим в окно наверху в надежде привлечь мое внимание.
– Дядя Крис приехал! – услышал я их вопли. – Мама, дядя Крис приехал!
Не успел я позвонить в дверь, как Хизер распахнула ее и улыбнулась.
– Привет, Крис, – сказала она серьезным, как обычно, почти мрачным голосом. – Пришлось поскучать в пробках?
– Нет, я выехал рано, так что все в порядке.
Я прошел за ней в дом, но не успел подняться на пару ступенек, как на моих ногах повисли оба племянника.
– Ножной автобус! – орали они, обхватив каждый по моей конечности и не без усилий добравшись таким образом до кухни.
Это было их любимое приветствие, ритуал, который они придумали, когда им было года по два. Однако теперь, через пять лет, на каждой ноге у меня висело по двадцать килограммов с лишним, что, прямо скажем, довольно утомительно. Оказавшись на кухне, я бросил в угол подарки, и пацаны рванули к ним, освободив меня из плена.
– Кофе? – спросила Хизер.
– Да, пожалуйста.