Дневник
Шрифт:
24 апреля.Ложная скромность. Пусть хоть ложная.
* У свиньи на спине белая полоска, которую ей никак не удается запачкать, валяясь в грязи.
* Записываю мысли, которые будут посмертными. При жизни они мне не нужны; я забываю даже их додумать.
* Зоологический сад. Кенгуру ходит на икрах.
А у этого нет дощечки с надписью: он еще не сказал, как его зовут.
Лама улыбается, как Сара Бернар.
Броненосец — усовершенствованная черепаха.
Слоны приближаются один к другому, переплетаются хоботами и дуют друг другу
1 мая.Общедоступные субботы Сары Бернар. Поэты — организаторы этих полдников — выбрали у Виктора Гюго самые трудные, самые длинные и непригодные для декламации вещи, чтобы публике было на чем поскучать.
Сара, читающая стихи, так лихорадочно взволнована, будто впервые играет «Федру». Слегка похлопали маленькому Брюле, а он, решив, что его вызывают на бис, вернулся на сцену, но никто уже не аплодировал.
Мендес изящно говорит Саша Гитри: «Вы буквально слились с прозой Жюля Ренара». Приходит Ростан. Он решительно великий человек. Подает только ту руку, в которой держит трость. Еле отвечает на вопросы. Я нахожу все это изумительно прекрасным, поскольку он потрудился прийти ради меня.
Гитри читает. Ко мне подходит Бернар. «Идите же, Ренар! Гитри вызывают третий раз!»
Сара с ледяным лицом делает вид, будто ей неизвестно, что Гитри читает мои веши.
6 мая.Недалеко то время, когда лошадь будет такой же редкостью, как жираф.
16 мая.Смерть Сарсе. Когда умирает кто-нибудь из старшего поколения, чувствуешь себя, как на плотине: меняется уровень смерти.
Сарсе знакомил меня с театральными новинками именно так, как мне нужно. Если бы я поехал за границу, я был бы счастлив получить справки не о шикарных отелях, а о средних и удобных. По этому поводу я адресовался бы к Сарсе-путеводителю, если бы такой существовал.
14 июня. Япозирую, увы, даже тогда, когда говорю, что позирую.
20 июня.Смотреть только на жизнь, но выбирать только те факты, которые имеют значение.
* У меня есть недостатки, как и у всех людей на свете; только я не извлекаю из своих недостатков никакой выгоды.
21 июня.У Сирано де Бержерака язык еще длиннее, чем нос.
23 июня.С ветки падает лист, и это целая катастрофа: он прикрывал птичье гнездышко.
24 июня.Десятки раз в мечтах я изобретал дендрометр, аппарат для измерения роста деревьев.
* Я царапаю природу до крови.
* Голова тяжелая как колос.
27 июня.В такие часы хочется прочитать что-нибудь совершенно прекрасное. Взгляд скользит по всем полкам, но ничего нет. Наконец решаюсь взять с полки первую попавшуюся книгу, и оказывается, что она полна прекрасных вещей.
28
29 июня.Изучаю нашу деревню, как изучают историю.
30 июня.Мой отец. Деревенские старухи помнят еще ту блузу, в которой он приезжал из Парижа во время рекрутского набора, синюю, немного выцветшую блузу с белыми кантиками и с маленькими перламутровыми пуговками, нашитыми в несколько рядов.
Я сам тоже помню его в блузе. Под блузой он носил белую накрахмаленную сорочку с пластроном. Ах, эта сорочка! Она тоже была предметом моего удивления. Отец не снимал ее даже на ночь, носил подряд целую неделю, а она была все такая же белая и никогда не мялась. Чудо, да и только.
* Ярмарка. Так и кажется, что это лубочная картинка, изображающая, как «волхвы путешествуют со звездою». Вполне вероятно, что все эти коровы, быки, люди идут поглядеть на новорожденного Иисуса. И эти свиньи, которые визжат на перекрестке, будто их все время щиплют!
Мужчины надели воскресные блузы, а женщины вырядились во все черное. Некоторые открыли и черные дождевые зонтики, чтобы защититься от солнца.
Быки, вслед которым глядят другие быки, пасущиеся на лугах. Сытые кобылы жеманно вскидывают копыта.
* В мухе есть капля человеческой крови, по-человечески алой.
5 июля.Лошади на пахоте. Так как пашня далеко, плуга совсем не видно, и еле-еле видна фигура человека. И поэтому кажется, что там, на горизонте, лошади разгуливают сами по себе вдоль и поперек поля.
10 июля.Колокола живут в воздухе, как птицы.
16 июля.Стрекозы с ослиными головами.
* Луи Пайар [73] сказал мне, потупив глаза, с легкой краской смущения на скулах:
73
Пайар Луи — сын врача из Корбиньи (Ньевр), сотрудничал в газете «Журналь де ля Ньевр» и состоял с Ренаром в длительной переписке.
— Поначалу я считал, что ваш талант — это просто долготерпение, но он свободнее. Разница лишь в том, что вместо целой страницы вы ищете одну-единственную строчку, три слова. У вас встречаются коротенькие фразы, которые производят впечатление целого тома. Когда я читаю что-нибудь ваше впервые, почти все производит на меня неблагоприятное впечатление. Перечитываю — и уже лучше.
— Объясняется это, — сказал я ему, — вашей леностью, как читателя. Для того чтобы я мог понравиться, надо сделать над собой определенное усилие, надо быть в определенном состоянии духа, как бы в состоянии благодати. Все, что я пишу, доставляет мне в каждую данную минуту большую радость. Радость эта уходит, возвращается, но она существует, и она передается другому, и, очевидно, вы ее почувствовали. В какой именно момент? Не знаю. При первом, при втором чтении? Не знаю, но в том-то и дело, что вы неизбежно должны ее ощутить.