Дневник
Шрифт:
— Вам бы увидеть, что здесь написано.
Медленно, как ребенок, который учится читать, Энджел Делапорт всматривается во тьму и произносит:
— "…теперь я наблюдаю, как моя жена работает в Уэйтензийской гостинице, убирает комнаты и превращается в жирную сраную чушку в розовой пластиковой униформе…"
Мистер Делапорт продолжает:
— "…она приходит домой а ее руки воняют как латексовые перчатки которые она носит когда подбирает ваши пользованные резинки… ее светлые волосы сереют и воняют как говно которое она чистит ваших толчках когда она забирается в постель рядом
— Гм-м, — говорит он, отпивая вино до уровня безымянного пальца. — Здесь пропущен предлог.
Читает:
— "…ее сиськи висят спереди как пара дохлых карпов. У нас не было секса три года…"
Становится так тихо, что Мисти пытается выдавить смешок.
Энджел Делапорт убирает фонарик. Отпивает бледно-оранжевое вино до мизинца, покоящегося на стенке бокала, и кивает на дыру в стене, со словами:
— Сами почитайте.
Его связка ключей так тяжела, что Мисти приходится напрячь мышцы, чтобы поднять фонарик, и когда она прикладывает глаз к темной дырочке, то видит слова на противоположной стене, гласящие:
«…вы умрете проклиная день когда направились…»
Недостающая бельевая кладовка в Сивью, пропавшая ванная в Лонг-Бич, общая комната в Ойстервилле, где бы люди ни ковыряли стены, они находили все то же. Всегда все те же Питеровы припадочные излияния.
Все те же твои старые припадочные излияния.
«…вы умрете и мир станет лучше для…»
Во всех домах на континенте, где работал Питер, во всех вложениях средств, все та же написанная и запечатанная грязь.
«…умрете крича в ужастных…»
И Энджел Делапорт замечает, стоя позади:
— Передайте мистеру Уилмоту, что слово «ужасных» он написал неправильно.
Всем этим летним людям бедная Мисти говорит, что мистер Уилмот был не в себе последний год или где-то так. У него была опухоль мозга, о которой он не знал — и мы без понятия, насколько долго. Все прижимаясь лицом к дырочке в обоях, она сообщает нашему Энджелу Делапорту, мол, мистер Уилмот поработал в старой Уэйтензийской гостинице, и вот номера комнат стали перепрыгивать с 312 на 314. В том месте, где была комната, остался только безупречный гладкий коридор, стулья у стены, плинтус, новенькие штепсельные розетки через каждые шесть футов, — работа высшего качества.
А этот мужчина из Оушн-Парк взбалтывает вино в бокале и говорит:
— Надеюсь, номер 313 в тот миг был не занят.
Снаружи, в ее машине, есть лом. Они могут снова выломать дверной проем за пять минут. Это всего лишь простенок — и все, говорит она мужчине. Всего лишь сумасшествие мистера Уилмота.
Когда она просовывает нос в дыру и втягивает воздух, обои пахнут миллионом окурков, отправленных сюда на смерть. В дыре можно учуять запах корицы, пыли и краски. Откуда-то из темноты доносится шум холодильника. Тикают часы.
По стенам кругами написаны все те же тирады. Во всех домах для отдыха. Выведенные большой спиралью, витки которой начинаются у потолка и спускаются к полу, так что приходится стать посреди комнаты и читать, поворачиваясь, пока не закружится голова. Пока не затошнит. В свете брелка с ключами слова:
«…убиты невзирая на ваши средства и положение…»
— Смотрите, —
Каждый подрядчик, рассказывает Мисти, подписывает свой труд. Метит территорию. Отдельщики пишут на накате, прежде чем постелить поверх твердый паркет или ковровое покрытие. Пишут на стенах перед обоями или обивкой. У всех внутри стен такие вещи: подборка картинок, молитв, имен. Дат. Временная капсула. Или еще хуже, можно обнаружить свинцовые трубы, асбест, токсичный раствор, плохую проводку. Опухоли мозга. Часовые бомбы.
В доказательство того, что любое вложение не останется твоим навечно.
Всего, что не хочешь знать никогда в жизни, но не решаешься забыть.
Энджел Делапорт читает, притершись лицом к дыре:
— "…я люблю свою жену и люблю своего ребенка…", — читает. — «…я не собираюсь наблюдать как вы сталкиваете мою семью дальше и дальше в пропасть недоразвитые паразиты…»
Он пригибается к стене, выворачивая лицо у отверстия, и замечает:
— Какой прозрачный почерк. В его написании буквы «р» в словах «направились» и «жирная сраная чушка» верхний изгиб высоко выдается и нависает над остальной частью слова. Это значит, что в жизни он очень любящий, заботливый человек, — говорит. — Видите «б» в слове «убьют»? То, как удлинена верхняя палочка, говорит о том, что он чем-то обеспокоен.
Выкручивая лицо у отверстия, Энджел Делапорт разбирает:
— "…остров Уэйтензи убьет всех и каждого из детей Божьих если это значит спасти наших собственных…"
Рассказывает, что тонкая вытянутая заглавная «У» говорит о том, что у Питера утонченный острый разум, но он до смерти боится матери.
Ключи звенят, когда он водит туда-сюда фонариком и читает:
— "…я танцевал с вашей зубной щеткой торчащей в моем грязном очке…"
Его лицо отдергивается от обоев, и он говорит:
— Угу, там моя плита, точно.
Допивает остатки вина, громко полоща им рот. Глотает со словами:
— Я же знал, что у меня в этом доме была кухня.
А бедная Мисти просит прощения. Она вскроет дверной проем. А мистеру Делапорту, скорее всего, не помещает сегодня вычистить зубы. И потом еще сделать прививку от столбняка. А может, вколоть и гамма-глобулина.
Мистер Делапорт касается пальцем заметного сырого пятна у отверстия в стене. Прикладывает ко рту бокал и, скосив глаза, обнаруживает, что тот пуст. Он трогает темное влажное пятно на голубых обоях. Потом корчит гримасу отвращения и вытирает палец о полу халата, говорит:
— Надеюсь, мистер Уилмот хорошо обеспечен и застрахован.
— Мистер Уилмот в последнее время лежит в больнице без сознания, — отвечает Мисти.
Вытаскивая из кармана халата пачку сигарет, он вытряхивает одну и интересуется:
— И вы теперь заведуете его ремонтной фирмой?
А Мисти пытается выдавить смех.
— Я жирная сраная чушка, — говорит она.
А мужчина, мистер Делапорт, переспрашивает:
— Пардон?
— Я миссис Питер Уилмот.
Мисти Мария Уилмот, подлинное гнусное скотское чудище во плоти. Она говорит ему: