Дневные
Шрифт:
– Можем ли мы остановиться купить бургеров? Потому что, серьезно, я умираю от голода.
***
Всему в Моргнавилле, даже местам, где продаются бургеры, устроили подтяжку лица или были в процессе этого, и когда Ева вела свой большой черный винтажный катафалк по городу, они провели не мало времени замедляясь, вытаращив глаза и качая головой.
- Если бы я мог инвестировать хозяйственный магазин, - сказал Шейн.
– Я бы купался в деньгах хотя бы от продажи краски.
– Он был прав насчет этого.
– Это хуже остального, - сказала Ева, указывая прямо вперед.
– Зацените Короля Догов.
Король Догов был реликвией из пятидесятых, сделанный с намеком на винтаж - маленький проезд по середине стыка хот-дога и бургера, который в свои лучшие годы казался хлипким, несмотря на просто потрясающий знак таксы с надетой короной, булочкой хот-дога и нахальной улыбкой. Эта бедная лачуга была снесена и перестроена как сияющий новый магазин, окрашенный в очень модный бирюзовый. Хотя бы не тронули знак.
– Верно, это Король Догов, - сказала Ева и свернула на недавно уложенную подъездную дорожку. Это все еще было место с заказом в окошко, так что это не поменялось, и она получила пакет мини-догов, бургеров и картошки, повсюду сода, и передала все Шейну и Клэр, чтобы они разобрались, пока она управляла машиной-чудовищем. Резкие повороты не были сильной стороной катафалка, но она постаралась не поцарапать нигде ой-такую-новую краску на здании или заборе.
Клэр уже ни на что не обращала внимание, потому что хот-дог, который она схватила, просто таял во рту с восхитительным вкусом, что полностью стерло воспоминания о не вполне удачном эксперименте со спагетти. Два мини-дога для Клэр спустя и два бургера, которые Шейн практически проглотил, Ева припарковалась перед (не удивительно) свежеокрашенным зданием мэрии Морганвилля, где находился офис шерифа Мосес. Они сидели на парковке и прикончили остаток еды, наблюдая, как пешеходный поток приходит и уходит.
– Вы видите то же, что и я?
– спросила наконец-то Ева, когда скомкала последнюю салфетку и кинула ее трехочковым броском в пакет, который Шейн поднял как корзину.
– Морганвилль еще никогда не выглядел так хорошо, - сказал он.
– Это как старое кино о женах-роботах или зомбированных людях или что-то на подобии. Серьезно, взгляните на траву. Она на самом деле зеленая. И выровненная.
– Нет, болван. Я имею в виду значки. Много значков на копах, - Ева указала на воображаемый воротник.
– Значки организации Дневных. Если это станет популярнее, они поместят его на чертов флаг.
– Замечательно, - сказал Шейн.
– Всем приколют значки. Мы теперь живем в гигантском злобном доме братства.
Массивный готический фасад дома выглядел старым, но его недавно отремонтировали; старение камня было исправлено пескоструйной обработкой. Тем не менее, оно выглядело нависшим и впечатляющим, увеличиваясь в размеры, в то время как они подходили к тяжелым большим дверям. Два копа, задержавшиеся возле входа,
На обоих, заметила Клэр, были надеты значки.
Внутри все кипело, как обычно в Морганвилле - клерки суетились вокруг, звонили телефоны, люди стояли в очереди за разрешениями, или билетами, или чем угодно. Но все же была разница; она была неосязаемой, но была. Клэр не могла указать пальцем на то, как все казалось неправильным, или по крайней мере странным, но что-то было не так с чересчур дружелюбными улыбками, счастливыми тонами их голосов.
– Кого-то напоили Радостными прохладительными напитками, - сказала Ева.
– Думаю, ты имела в виду вишневыми (прим. пер.: англ. cheery (радостный) созвучно с cherry (вишневый)).
– Я имела в виду радостными, дубина. Постарайся не тупить, - сказала Ева и шлепнула его по плечу.
– Достаточно рассматривания достопримечательностей. Это твое шоу. Начинай его уже.
Он потащился вверх по ступенькам, ведущим на второй этаж, вошел в холл и открыл дверь, ведущую в офис Ханны Мосес. Не тот, который она недолго занимала как мэр; у этого была беспокойная на вид женщина-коп, сидящая за столом и работающая с мульти-кнопочным телефоном. Она кинула на них раздраженный взгляд, когда они вошли. Она нажала на кнопку УДЕРЖИВАТЬ и сказала:
– Шеф Мосес не принимает никого сегодня. У нее встреча.
– Можете сказать ей, что это Шейн Коллинз?
– Мне все равно, кто ты. Она занята.
Шейн оперся обеими руками о стол офицера.
– Скажите ей, что это насчет моего укуса собаки. Я думаю, я мог заразиться бешенством.
Было что-то на его лице, что убедило женщину. Она нахмурилась, посмотрела на него пару секунд, а потом нажала на другую кнопку на ее телефоне и сказала:
- Да, вы мне нужны в офисе, пожалуйста. Спасибо.
– Замечательно, - сказал Шейн.
– Мы будем прямо здесь.
– Он прошел к маленькому ряду стульев. Клэр заняла один с Евой по соседству, пока Шейн просматривал ассортимент устаревших журналов... а потом дверь открылась.
Это была не шеф Мосес. Вместо нее был самый накаченный полисмен, которого Клэр когда-либо видела. Шире и выше Шейна.
Его взгляд моментально зафиксировался на офицере за столом.
- У вас тут проблема?
– спросил он. Она просто указала через плечо на Шейна и продолжила беседу с каким-то избирателем, который разговаривал с ней по телефону в данный момент.
– Дерьмо, - сказала Ева.
– Эм... ребята?
Было слишком поздно. Офицер тяжело подошел к ним, и Шейн быстро встал, уронив журнал на пол.
– Мне кажется, возникло некоторое недопонимание, - сказал он.
– Потому что я не звал Офицера Дружелюбие. Я звал...
Лишь так далеко он зашел до того, как коп схватил его за плечи, повернул и прижал плашмя к стене, с грохотом сдвинув изысканное произведение искусства, висящее на ней.
- Заткнись, - сказал он и достал наручники.