Дни чудес
Шрифт:
Он произнес это тоном, предполагающим, что я точно знаю, о чем идет речь. Но я ничего не понимал. Несколько мгновений я смотрел на него, думая, что он, наверное, попал не в тот театр или это я попал не туда. После всего, что происходило у нас с Ханной, я никак не мог привести мысли в порядок.
– Гм… я… Вы уверены, что попали в нужное место? Я не вызывал оценщика.
– О-о… – произнес он, и на миг мне показалось, что произошла какая-то нелепая ошибка. – Я здесь по поручению муниципалитета. Они попросили меня оценить стоимость недвижимости
Я вдруг почувствовал, что забрел в причудливый и страшный параллельный мир, состоящий исключительно из неприятных сюрпризов. Так, наверное, чувствуют себя герои мыльной оперы «Жители Ист-Энда». Я открыл рот, намереваясь что-то ответить, но у меня перехватило дыхание.
– Я… я…
– Это займет всего лишь несколько минут, я вам не помешаю. Мне надо лишь быстро все осмотреть, – сказал мужчина.
Его тон сделался мягким и примирительным, словно он искренне опасался доставить мне беспокойство. За кого он меня принял? Сегодня я не принял душ, не побрился и даже не посмотрелся в зеркало. Показался ли я ему болезненным? Или привел в ужас? И то и другое было вполне возможно.
– Зачем? – Это слово прозвучало как странный сдавленный писк лабораторного животного, которое принудительно кормят. Если вид у меня и был пугающий, то голос вряд ли мог испугать. – Зачем муниципалитету понадобилось оценивать это здание?
Повисло молчание. Полагаю, ни один из нас не мог до конца осознать происходящее. Мы попали в одну из пьес Пинтера.
– Мистер Роуз, я здесь лишь для того, чтобы оценить недвижимость. Могу вам дать контакты для связи с муниципалитетом. Вам следует с ними переговорить. – На листке бумаги, вырванном из блокнота, он написал фамилию и номер телефона. – А теперь не мог бы я пройти?
Он попытался протиснуться мимо меня, но что-то заставило меня загородить ему дорогу. Что я делаю? Что происходит?
– Нет, – сказал я. – Нет, я не разрешаю.
– Муниципалитет дал мне полномочия.
– Извините, меня это не касается. Не знаю, что происходит, но сегодня этого не будет.
– Я чрезвычайно занят. Мне неудобно перепланировать.
– Как же вам объяснить? – Я действительно не знал, что именно ему сказать. Казалось, все это происходит помимо моей воли. – Сегодня вы сюда не войдете. Не могли бы вы уйти?
– Мистер Роуз…
– Я настаиваю, чтобы вы ушли. Немедленно. Пожалуйста.
Я чувствовал в крови бурление адреналина, словно мне ввели внутривенно две сотни банок «Ред булл». Пальцы у меня сжались в кулаки. Боже, я угрожаю физическим насилием оценщику, назначенному городским советом? Попаду ли я в местные новости?
Мужчина отступил назад, бросив быстрый взгляд на блокнот и словно сверяя свой график на момент 12:05; угрозы со стороны неуравновешенного управляющего театром.
– Я сообщу об этом муниципалитету, – наконец сказал он, потом повернулся и быстро вышел.
Позже в тот же день состоялось очередное совещание
Салли вела протокол. Были вопросы, связанные с возмещением убытков после отмененных в выходные спектаклей, и к тому же на прошлой неделе кто-то вывихнул лодыжку на занятиях по брейк-дансу, и пришлось проверять нормы по безопасности и охране здоровья, чтобы нам не вкатили иск на миллионы фунтов.
– Есть что-то еще на повестке? – спросила Салли. – Том, муниципалитет интересовался страховкой?
– Нет, – ответил я, запихивая в рот имбирное печенье. – Не считая того, что утром появился какой-то оценщик, пожелавший осмотреть театр. Я велел ему убираться. Все это очень странно… Тед, эти имбирные орешки из «Уэйтроуз»? Они такие вкусные!
– Кто-кто появился в театре? – резким тоном, совершенно ему несвойственным, прервал меня Тед.
Я сразу понял, что, скорее всего, облажался.
– Появился оценщик недвижимости. Он сказал, что его прислал муниципалитет. – Атмосфера неожиданно накалилась, и я решил, что договорю до конца. – Я подумал, это какая-то ошибка. То есть котел здесь совсем ни при чем, верно? Муниципалитет никогда не реагирует так быстро. Так ведь? Ох, блин! Вы считаете, я должен им позвонить?
– Да, следует позвонить в этот чертов муниципалитет! – завопила Салли.
– Есть одна-единственная причина, по которой они прислали к нам оценщика, и дело тут явно не в том, что они намерены построить нам новую оранжерею, – добавил Тед.
Я достал свой телефон, взял листок бумаги, который оставил оценщик, и неловко набрал номер. Казалось, телефон звонит несколько минут. Я включил динамик, чтобы все слышали.
– Коммерческий офис, – произнес женский голос на другом конце провода.
– Да, говорит Том Роуз из театра «Уиллоу три». Могу я поговорить с советником Дженкинсом?
– К сожалению, его нет на месте. Вы можете оставить сообщение.
– Утром к нам приходил инспектор, сказал, что его прислали оценить стоимость здания. Сказал, его нанял ваш отдел.
Наступила пауза. Я слышал постукивание пальцев по клавиатуре.
– Пожалуйста, не вешайте трубку, – произнес голос.
На несколько секунд повисла звенящая тишина, потом зазвучала бодрая музыка – плохая запись «Испанской блохи» в исполнении Герба Алперта. Казалось, играет неопытный юношеский джазовый оркестр, запертый в грузовом контейнере, полном пчел. На другом конце линии раздался раздраженный женский голос: