Дни мародёров

-Joy-

—…а теперь вы имеете наглость лгать мне прямо в лицо?

— Черт подери, да послушайте же меня!

Он крикнул это прежде, чем осознал, что и кому говорит.

И сам охренел.

А потом вдруг понял, что уже не сидит в кресле, а стоит, и его правая рука горит огнем.

Он, что, ударил по столу?

Повисла пауза.

Грей, как ни странно, не стала орать на него в ответ на тему того, как он смеет так говорить с учителем. На губах у неё появилась тень крошечной улыбки, а серебристые глаза сузились. Она дала понять, что слушает.

— Это

был несчастный случай… — дрожащим голосом повторил Ремус, изо всех сил сражаясь с внезапно подступившим безумием. Луна проступала на небе все четче, а его мысли становились все расплывчатее. — Я не отрицаю, что опасность была, но с тех пор никто ни разу не пострадал из-за меня… рано или поздно такое ведь могло…

— Минус сорок очков Гриффиндору, мистер Люпин, — вдруг перебила его Валери и Ремус осекся. Из него как будто разом выпустили весь воздух. — Я никому не позволю говорить со мной в таком тоне. Особенно наглому самоуверенному волчонку.

Ремус медленно отвернулся, разглядывая собственную, дрожащую руку.

— Знаете, почему волчонок опаснее, чем взрослый волк, мистер Люпин? — медленно произнесла Грей, наклоняясь вперед и наблюдая за ним, чуть прищурив глаза. — Чем старше оборотень, тем лучше он себя контролирует. А вы уже не можете держать себя в руках, хотя до восхода луны ещё целые сутки.

— Я не могу уехать, — пробормотал Ремус. — Дома мой отец, я могу убить его.

— А здесь вы можете убить всех нас.

Ремус вскинул голову, решив, что ослышался.

— Вы предлагаете мне принести моего отца в жертву?

— О каких жертвах мы говорим, если вы, по вашим словам, можете себя контролировать? — ехидно спросила она.

Ремус почувствовал прилив гнева, но сдержался и ничего не сказал, только прошелся по кабинету.

— Хоть вас пока очень трудно назвать разумным, взрослым человек, вы все же не ребенок, мистер Люпин. Вы должны знать порядок вещей в этом мире и своё в нем место, — проговорила Валери, следя за ним, как коршун.

— Благодарю, но моё место мне прекрасно известно, мне никогда не дают мне о нем забыть! — парировал Ремус, метнув на неё озлобленный взгляд.

— Знаете, мистер Люпин, когда меня пригласили в Хогвартс, в числе прочих причин директор Дамблдор назвал вас. Он сказал, что я нужна здесь, кроме всего прочего, для вашей безопасности.

Ремус удивленно оглянулся.

— Как вы думаете, что он имел в виду?

Это было очевидно.

Дамблдор решил, что за Ремусом надо приглядывать.

И что теперь его ночные вылазки должен контролировать кто-то понадежнее, чем Визжащая хижина.

— Я не собирался сбегать! — Ремус торопливо подошел к креслу и сел, умоляюще глядя на Валери. — Профессор Грей, клянусь вам, я шесть лет… я никогда не покидал укрытия в ночь полнолуния и теперь я не сбегу. Я не могу поехать домой!

Она смотрела на него добрые полминуты и в какой-то момент Ремусу показалось, что она над ним смилостивилась…

— Знаете, Люпин, такие как вы всегда

пытаются надавить на жалость, вызвать сострадание и плевать, сколько людей пострадает от этой жалости, — сказала она и его надежды рухнули. — А такие, как я всего-навсего пытаются защитить ни в чем не повинных людей от монст…

Ремус вскочил.

— Я НЕ МОНСТР!

Повисла пауза. Ремус, тяжело дыша, смотрел Валери в глаза и вдруг остро почувствовал, что на него смотрит кто-то ещё, чужой и страшный.

Он резко повернул голову и увидел своё отражение в одном из застекленных книжных стеллажей.

Из черного зеркального стекла на него смотрел волк.

Быть может он все ещё был в человеческом теле, но его взгляд…

— Ну конечно нет. Вы не монстр, Люпин, — Валери облокотилась на стол, оказавшись еще ближе к Ремусу. Он сглотнул, почувствовав себя так, словно кто-то парализовал его. Всё, что он теперь мог — неотрывно смотреть ей в глаза. — Я думаю, вы просто непослушный мальчишка, который думает, что знает жизнь лучше тех, кто её уже прожил. Идите собирать вещи, — холодно проговорила она. — И если я увижу вас завтра ночью в лесу, Люпин, клянусь вам, даже возможное исключение из школы покажется вам сущей ерундой.

…1972…

— Просто не могу поверить, что всё это происходит на самом деле, — простонал Сириус.

— Незаметно, чтобы ты сильно напрягался! — буркнул Джеймс, оглянувшись на своего друга — Сириус сидел за партой, откинув стул на задние ножки и положив скрещенные ноги на стол. Вид у него был такой, как будто он вот-вот умрет от скуки…или грохнется на пол.

— Давай, помоги мне, придурок! Твоя идея была обмотать кабинет бумагой! Так что тащи сюда свою ленивую задницу! — И Джеймс снова занялся личными делами, которые им было поручено рассортировать по алфавиту.

Раздался грохот — Сириус вернул стул в нормальное положение и, шаркая подошвами, приплелся к стеллажу.

— Почему Рем нам не помогает?

Когда Сириус, пытаясь всунуть папку на полку, повис на ящике, тот вывалился и Сириус грохнулся с ним на пол. Отсмеявшись, Джеймс принялся собирать с ним бумажки.

— У него опять мама заболела, — проворчал Джеймс, ползая на коленях по полу и беспощадно пачкая в пыли школьную форму.

Какое-то время они не говорили и только сердито сопели, копаясь в бесконечных и бесконечных бумажках. Время от времени раздавалось сердитое цоканье или чертыхание, когда из очередной папки выпадал ворох бумаги.

Каждый винил другого в том, что завхоз Прингл поймал их на горячем, а потом ещё и не дал подраться как следует, чтобы отомстить за провал розыгрыша. И ни один не решался первым признать, что идея совершить проделку среди бела дня была действительно дурацкой…

— Эй, Поттер…

— Ну чего?

— Ты сказал, у Ремуса мама заболела? — озадаченно спросил Сириус.

Джеймс вытер нос, на котором повисла паутина.

— И?

Сириус молча подошел к нему и протянул ему бумагу.