Дни мародёров

-Joy-

Джеймс, глядя на неё, вдруг осознал, что совсем не злится, как раньше. Такой она сейчас была маленькой и уязвимой на этом диване, такой жутко одинокой, что ему больше всего на свете захотелось отделиться от камина, подойти, сесть на пол у её ног, положить голову ей на колени и просто забыть всю эту ссору. И как только он признался себе в этом, спину как-будто примагнитило к полке. Не оторваться.

Не подойти к Лили...но и не уйти.

И так он и стоял против неё, неподвижный, словно каменный истукан, с бешено колотящимся сердцем и отчаянно

пытался вернуть на место чувство злости и оскорбления, представлял, как эта самая хрупкая и беззащитная девочка пачкается руками другого парня, старался рассердиться на неё как прежде...и не мог.

Лили вдруг прерывисто вздохнула, так что золотая цепочка на её ключице поднялась и сверкнула.

— Хорошо, что всё хорошо закончилось. Бедный Ремус, я представляю, что он теперь чувствует. И Сириус, и Питер. Вы просто чудом спаслись сегодня. И я...очень рада, что ты в порядке, Джим, — она спешно поправилась, — Джеймс.

Он прищурился.

— И раз всё хорошо, думаю нам всем стоит пойти отдыхать... — она встала, подхватила свою сумку и направилась к лестнице.

— Плохо, — выдавил он, когда его нос щекотнуло ароматом зеленых яблок.

Лили остановилась и обернулась.

— Что?

— Плохо. Если ты пыталась извиниться таким образом — то ничего не вышло, Эванс. Это ничего не меняет.

— Извиниться? — тихо переспросила она и чуть развела руки в стороны. — Интересно, за что?

Джеймс усмехнулся.

— Я просто хотела помочь. И если тебе моя помощь не была нужна — тогда в самом деле, извини. Можешь считать, что я сделала это для Ремуса, и Сириуса, и Питера, — она отвернулась и принялась подниматься по лестнице.

Эти слова больно хлестнули Джеймса.

— Вот это уже похоже на правду! — рыкнул он ей вдогонку.

Лили обернулась, взметнув волосами.

Глаза её полыхали.

— Если тебе так нравится считать меня лгуньей — пожалуйста! — звенщим голосом сказала она. — Только я никогда тебе не врала! Никогда, понятно? — Лили стремительно спустилась со ступеней, держа Джеймса на прицеле зеленых глаз. Он тоже развернулся, готовый к бою. Живоглот опасливо мяукнул и спрыгнул с дивана, видимо боясь, что или он, или она используют его как снаряд.

— Ты ведешь себя как ребенок, Джеймс! Вместо того, чтобы просто поговорить, ты обижаешься, строишь из себя оскорбленную невинность и делаешь вид, что пострадал больше все...

— Кто бы говорил об оскорбленной невинности, Эванс!

— Ты просто невозможен! — закричала Лили, стискивая кулаки. — Ты знаешь, почему я не хотела говорить тебе о своем прошлом, Джеймс?

— Горю желанием узнать! — то ли дело было в стрессе, то ли в том, что он действительно поломал нос, но по губам опять побежала кровь. Джеймс сердито утер её.

— Да просто я знала: ты отреагируешь именно так! И боялась этого! И теперь вижу, что тебе действительно наплевать на меня, для тебя важно только знать...

— МНЕ — НАПЛЕВАТЬ?! — заорал он вне себя, подлетая к Лили и хватая её за предплечья. — Да

я всю свою жизнь только и делаю, что пытаюсь доказать тебе, что мне не наплевать! — он встряхнул её. Лили казалась слегка шокированной. — Кому из нас наплевать, так это тебе! — он оттолкнул её. — И я в этом просто лишний раз убедился!

Лили сглотнула, глядя на него во все глаза, а потом вдруг выхватила палочку, да так быстро, что Джеймс не успел сообразить, что к чему. Миг — его нос с жутким хрустом встал на место, а он схватился одной рукой за него, другой — за диван, согнувшись в три погибели.

— Какого... — Джеймс пощупал переносицу. Боль прошла. И кровь остановилась.

— Ты прав, Поттер, — голос Лили задрожал. Джеймс вскинул голову. — Мне, конечно же, наплевать. Именно поэтому я и вызвалась сегодня на дежурство в крыло, — она наградила Джеймса последним, полным уничижения взглядом и ушла наверх, оставив его на растерзание совести.

Тишина.

Гудящая, жуткая тишина — вот, что услышала Роксана, когда проснулась и резко села в постели.

На тумбочке тикали часы. Продолговатые тени спали на стенах, плакатах, комоде...

Всё было как всегда.

А у неё в ушах до сих пор звучал бархатистый, хрипловатый голос:

— Роксана... Рокс...

И руки... руки скользили по её плечам, груди, талии, скользили по животу и между сведенных от напряжения ног...

Тело протестовало и не желало верить, что всё это был только сон.

Он был на ней, он был в ней...

Всего секунду назад он бился в ней, она чувствовала его там...

Его тело... его запах...она слышала его, даже сейчас...

— Да...да...да, детка, да...вот так...да...

Она испуганно разжала руки, осознав, что обхватывает себя за плечи, провела дрожащими пальцами по горячей шее, стирая пот, бросилась к лампе и включила свет, поскорее прогоняя иллюзию.

Постель была пуста...

У подушки темнел плеер.

Издав жалобный мучительный стон она снова упала на подушку и закрыла лицо руками.

Сириус Блэк снился ей уже которую ночь подряд и каждый раз сон обрывался в самый сладкий момент. По утрам она чувствовала себя больной, измучанной, а днем, находясь в непосредственной близости от него — и вовсе помешанной, потому что все время тянула носом воздух в поисках того самого запаха...

Это стало похоже на какое-то наваждение. Кто-то сказал бы, что она просто влюбилась... но едва ли это любовь, если ей хочется врезать ему посильнее за то, что он сотворил с ней...

И за то, что не успел сотворить.

Роксана раздраженно сорвала с себя одеяло и вскочила.

Надо было как-то успокоиться...

Она схватила толстовку, закуталась в неё и выскочила в пустынный, холодный коридор.

За пределами комнаты сон стал прозрачнее и Роксана сразу немного успокоилась. Какое-то время она просто стояла, прижавшись спиной к своей двери, а когда босые ноги онемели от холода, плотнее запахнула кофту и пошла к ванной комнате.