Дни мародёров

-Joy-

— Освободил, — значительным тоном поправил его тот. Он шумно дышал в морозном воздухе, выдыхая целые облака пара. — Он освободил сорок человек, верно. И знаешь, что я тебе скажу? Фенрир Сивый мог бы пойти дальше этого Темного Лорда, вот только не все это понимают. Но когда-нибудь поймут, обязательно, в…

— Пришли, — объявила Валери, остановившись у одного из тентов.

Он был немного больше остальных и обит по крыше и стенам коричневой кожей, но в целом ничем не отличался от всего лагеря. Ремус замер, глядя на палатку с некоторым замиранием.

— Заходи,

мальчик.

И она медленно отвела вверх клапан.

С падающим сердцем, Ремус шагнул в полумрак тента.

Всё происходило так быстро. Он шел к этой палатке всю жизнь, с тех самых пор, как узнал, что это именно Фенрир Сивый превратил его существование в ад. Ремус мечтал увидеть Сивого, да-да, он не врал Валери, он мечтал встретить его и убить, хотя прекрасно понимал, что этого не случится. Он заготавливал сотни прекрасных обличительных выпадов в адрес Фенрира Сивого, зная, что никогда не выскажет вслух ни один из них, думал, что когда они все-таки встретятся лицом к лицу, он будет готов!

И вот теперь это случилось. Быстро, спонтанно. Никто не спросил у Ремуса, готов он, или нет, его просто втолкнули в палатку и все. Он не мог вспомнить ни одного из своих обличительных доводов, не мог даже толком понять, что всё это значит. Они просто встретились. У него было сухо во рту, ему очень хотелось пить и ноги замерзли — вот и всё, что он чувствовал во время этой долгожданной и судьбоносной встречи.

Фенрир Сивый сидел за столом в темном углу своего тента и руками ел что-то из глубокой жестяной миски. Пальцы с длинными желтыми ногтями блестели в жиру, куски еды падали из его рта обратно в тарелку, он чавкал, отрывал мясо от косточек зубами, сопел в миску и полностью игнорировал присутствие ещё нескольких оборотней, еды у которых было почему-то гораздо больше, чем у него самого.

Волосы у него были длинные, темные с проседью. Он собирал их в хвост, но несколько сальных прядей все же вылезло и лежало у него на лице. Это лицо могло бы быть привлекательным, если бы волчьи черты не проступали на нем так очевидно, когда Сивый смеялся или хмурился. Как будто кто-то неправильно трансфигурировал его в волка и он застрял где-то на четверти обращения. Это было страшно. Действительно страшно.

— Отец, — благоговейно молвил Грум, неловко наклоняя вперед свое грузное тело.

— Отец, — эхом отозвалась Валери, наклоняя голову.

Ремус запоздало заозирался, но не был вполне уверен, что готов подставить Сивому свою шею. Сердце выпрыгивало из груди, а когда седой и жуткий человеческий зверь медленно поднял голову, старый рваный шрам на весь бок заныл, и Ремус с трудом подавил желание приложить к нему ладонь.

— М-м-м… — вздохнул он, ни на секунду не отвлекаясь от своего занятия. — Эт-то ещё кто?

Наверное не стоило смотреть ему так прямо в глаза, но Ремус ничего не мог с собой поделать. Мысли разбегались как жуки и он никак не мог обуздать себя и впрячься в роль. «Спокойно… спокойно, Лунатик…»

— Новенький. Тот, которого нашел Лука, — ответила Валери.

— Новенький, — повторил

Сивый. — И на кой хрен он мне сдался? Последний новенький оказался паршивой ищейкой, — он резко отодвинул от себя миску, но остальные есть не перестали и поглядывали на Ремуса. — Кто сказал, что этот не окажется?

Ремус напрягся, когда Сивый встал. В нем было по меньшей мере шесть футов росту, и в плечах он был как Грум. На нем была длинная заляпанная мантия. Он обошел стол, и теперь Ремус испытал, наконец, желание поклониться. Более того, ему захотелось съежиться, сесть и уползти, поджав хвост. Но этого он себе не позволил и продолжал стоять очень прямо, все так же глядя своему убийце в глаза. Грудь его вздымалась.

— Этот не такой, — вкрадчиво молвила Валери.

— Да-а? Это не тот, который «набрел» на нашу колонию в горах, а? — Сивый пустился в обход вокруг Ремуса. Ремус коротко смежил веки и сглотнул, когда оборотень оказался у него за спиной. — Кто «набредает» на нашу колонию? Сюда могут попасть только те, кому известно, где она. А я его впервые вижу! Как ты нас нашел?

Ремус подавил судорогу, услышав его тихое рычание у себя над ухом, и уже собрался было врать напропалую, как вдруг вмешалась Валери:

— Я ему сказала.

Сивый рывком повернулся к ней, но она даже не шевельнулась. И даже чуть-чуть улыбнулась.

— Ты? — Сивый прищурился, и Ремусу вдруг захотелось броситься между ними и закрыть Валери собой.

— Я, — спокойно подтвердила она. — Ты видишь его не впервые, отец. Я давно его разыскивала. Хотела сделать тебе подарок, но рассчитывала, что он прибудет попозже, и не успела предупредить охрану. Взгляни. Разве ты не узнаешь его?

Ремус перевел взгляд на Сивого и вдруг ощутил какое-то странное, мазохистское предвкушение.

Ну же.

Узнай меня.

Узнай, ведь это ты меня убил.

И Сивый узнал. И как только понимание зажглось в его глазах, он недоверчиво хмыкнул, окинул Ремуса долгим придирчивым взглядом, а затем вдруг сунулся к самому его лицу и с силой втянул воздух носом. Ремус невольно отшатнулся и тут же раскаялся в этом, в конце-концов, надо взять себя в руки и хорошо играть свою роль. Поэтому он запер себя в неподвижном теле и позволил Сивому себя обнюхать, хотя обнюхиванием это было сложно назвать. Сивый как будто пытался по кусочкам вытянуть из Ремуса душу. Под конец он особенно сильно втянул воздух над его головой, застыл на секунду-другую и вдруг оглушительно захохотал.

— Вот как! — крикнул он, насмеявшись. — Вот! Как! Блудный сын вернулся! — Сивый с радостным рычанием повернулся к соплеменникам. Те тоже начали скалиться. — Наконец-то! Долго же я ждал, когда это наконец случится! Почему ты так долго шел, а? Почему он так долго шел?! — радостно крикнул Сивый, обращаясь к своей молчаливой стае и снова рассмеялся.

— Как твое имя?

— Ремус.

— Полное имя, мальчик! — проревел он.

— Люпин. Я Ремус Люпин.

Кое-кто из бородатых волков за столом засопел, другой погнул свою миску, Сивый снова лающе захохотал.