Дни мародёров
Шрифт:
Беглянка нашлась в глубине парка. Девочка сидела между толстых корней высокого раскидистого дерева, сжавшись в комок, и плакала, обхватив руками свои острые, перепачканные в грязи коленки. Похоже, она несколько раз упала, прежде чем добралась сюда.
Услышав Сириуса, она подняла голову, всхлипывая и шмыгая красным носом.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга, а потом губы девочки задрожали, она опустила голову на скрещенные на коленях руки и снова зарыдала.
Сириус молча уселся рядом, поставил клетку на траву, протянул одну руку и обнял
— Мне так жалко их… — пролепетала она, заливаясь слезами. — Так жалко!
Сириус насупился, почувствовав, как слезы сдавили ему горло, но он скорее бы треснул себя посильнее, чем расплакался при девчонке.
— Мне тоже, — угрюмо обронил он и покрепче сжал губы.
— Они же маленькие, — продолжала Роксана. — Они ни в чем не вин… вин… не виноваты-ы…
— Хотел бы я иметь палочку, — процедил Сириус, глядя, как мыши копошатся в клетке, явно не понимая, откуда взялась в их запертом мире трава. — Тогда бы я заколдовал этих мышей так, чтобы они стали размером с дракона. Тогда они бы точно сожрали Беллу.
Роксана подняла голову и как будто только сейчас осознала, что сидит в обнимку с незнакомым мальчиком. Она размашисто вытерла нос и лицо, отодвинулась от него и снова обхватила руками колени.
— Тебя зовут Роксана, да?
Она коротко взглянула на него и отвернулась. Наверное, это значило «да».
Сириус подтянул ногу к груди и небрежно положил на нее руку.
— Что за странное имя, Роксана? — протянул он, искоса поглядывая на нее.
— С моим именем все в порядке, — отчеканила она низким грудным голосом, медленно повернувшись к мальчику и одарив его уничтожающим взглядом.
— Нет, ну серьезно, посмотри на себя! — не унимался Сириус. — А почему у тебя белые волосы? Ты седая?
— А ты дурак! — она повернулась к нему спиной. Платье задралось, и она сердито одернула его.
— Охо-хо! Мисс гордячка, — Сириус протянул руку. — Меня зовут Сириус. Сириус Орион Блэк.
У него уже начал ломаться голос, и от этого всегда, когда он представлялся кому-нибудь, его имя звучало очень солидно.
Роксана покосилась через плечо на протянутую грязную ладонь. У нее самой руки были не чище — все в липкой земле. Мама всегда ругала ее, когда она играла в саду или на берегу, и била по рукам. И сейчас, наверное, сделала бы то же самое.
Она робко пожала мягкие теплые пальцы, но Сириус, заполучив ее руку, вдруг крепко, по-мальчишески затряс ее. Он подумал, как хорошо, что здесь не было Вальбурги — иначе она заставила бы ее целовать. Сириус терпеть не мог целовать девчонкам руки.
— Приятно познакомиться, Роксана, — он выпустил её руку. — Не обращай внимания на Беллу. Она чокнутая, — он помахал рукой у виска. — В детстве ее все время запирали в комнате с мертвыми эльфами. Она обижала Меду и Цисси.
— Правда? В комнате с эльфами? — прошептала Роксана, скривившись.
— Да, — с очень важным видом подтвердил Сириус.
Дети замолчали, каждый по-своему представляя, каково это — спать в комнате с головами эльфов. Это для отпрысков нормальных волшебных семей комната с мертвыми эльфами могла бы показаться чем-то безумным и жутким.
— Зачем ты их принес? — спросила наконец Роксана, неприязненно взглядывая на попискивающих в траве мышей.
Сириус вспомнил про клетку и подтянул ее к себе.
— Хочу их отпустить. Пусть живут в вашем лесу, — он начал возиться с замком.
— Отпустить? А можно?
— Конечно, — Сириус, уже было собравшийся отомкнуть дверцу, чуть поколебался и предложил, скрепя сердце: — Хочешь, можешь ты их выпустить.
Роксана открыла маленькую решетчатую дверцу. Сириус подавил вздох. Ему тоже хотелось открыть маленький аккуратный замочек и посмотреть, как зверьки с опаской выбираются из клетки на волю, но… она же все-таки девочка.
Да еще и зареванная.
Он подхватил с земли самую заметную, белую, как снег, мышку и поднес к самому носу.
— Эй, смотри, она на тебя похожа. Такая же маленькая. И белая. — Сириус чуть не обалдел, когда понял, что это так и есть. — По-моему она довольно милая, — в приступе галантности он ткнул ей зверька в нос, и девочка испуганно шарахнулась в сторону.
— Ты их боишься? — удивленно спросил он. Мышь норовила удрать из его пальцев, и он с трудом удерживал ее, перехватывая мягкое тельце то одной, то другой рукой.
— Нет! — девочка вжалась спиной в ствол дерева. — Совсем не боюсь! — она поколебалась. — А это правда, что они по ночам забираются к людям в кровати и съедают им носы и уши?
— Что?! — возмутился Сириус. — Ты спятила? Мыши — это добрые волшебники, которых кроты много сотен лет назад заперли в Подземном царстве!
Девочка сдвинула брови, глядя на него как на умалишенного.
— Да, и с тех пор они живут в большом Подземном царстве и сражаются с кротами и змеями, — совершенно серьезно продолжал он. — Они начали враждовать с тех пор, как кроты похитили младшую дочь Пенелопы Пуффендуй. Ученики Хогвартса узнали об этом и решили ей помочь. Они все стали анимагами, превратились в мышей и отправились в Подземное царство, чтобы спасти Корнелию Пуффендуй из лап самого страшного из всех кротов, того, который владел всеми кладами и знал все подземные ходы!
Роксана слабо улыбнулась. Сириус быстро взглянул на нее и продолжил:
— Так вот, когда ученики добрались наконец до Корнелии, то наступила зима, и они чуть не замерзли под землей. Они жили там много месяцев, прорывая себе норы, и чуть не умерли от голода. Когда они нашли Корнелию, то снова смогли превратиться в людей, и все были счастливы, что снова возвращаются домой. Но кроты были хитрыми — сделав вид, что отпустили пленницу, они дали ей с собой в дорогу зачарованные семечки и кукурузу из своих огромных запасов, которые бедняжка Корнелия хотела передать в кухню Хогвартса. Ученики снова превратились, и на этот раз в барсуков и навсегда. Корнелия узнала об этом и решила остаться под землей вместе с теми, кто пожертвовал ради нее всем. Она тоже превратилась в барсука, объединила всех подземных жителей, и вместе они свергли власть кротов. Но, несмотря на победу, это была страшная потеря для Хогвартса. С тех пор на гербе Пуффендуя барсук.