Дни мародёров
Шрифт:
Сириус шевельнулся.
— Его используют только трусливые твари и маглолюбцы, подонки, вроде Малфоев, неспособные держать свое слово! — его палочка поднялась и теперь указывала прямо на Роксану, палочка Сириуса смотрела на него, а палочки Пожирателей, точно копья, указывали на них троих. — Позже я непременно займусь старым дъяволом, который покрывает убийства студентов под крышей замка. Но до того покончу с тобой, и клянусь тебе, дрянь, ты будешь мучаться в два раза дольше, чем мучался мой мальчик, — он говорил почти шепотом, его палочка вдруг опустилась. — Хотя если бы я знал, что, давая согласие на ваш брак, подписываю ему смертный приговор,
— Забавно получается, Мальсибер! — прошипел он ему прямо в лицо. — Почему-то все твои родственники дохнут вокруг тебя, как мухи, но виноваты всегда другие. Может быть и себе разок отомстишь? — Сириус сузил глаза, прежде чем бахнуть: — Ну хотя бы за тот смертный приговор, который подписал своей жене?
Мальсибер смертельно побледнел.
По толпе Пожирателей пробежал ропоток.
— Так они не знают? — весело спросил Сириус, но тут же перестал улыбаться, надавил на палочку и прошептал: — Ну так давай. Давай, расскажи им, что ты на самом деле сделал со своей женой, и кем она была. Они ведь наверняка знают другую версию. А потом мы все вместе решим, насколько в принципе можно верить твоим словам.
Мальсибер весь затрясся. Ропоток вокруг них усиливался.
— Щенок, — прошипел он. — Прикончу своими руками…
— Это вряд ли, — серьезно сказал Сириус и в этот момент произошло сразу несколько вещей.
Яксли спросил: «О чем он говори…», канат, удерживающий канделябр перегорел и порвался с мягким пшиком, и гигантская махина под потолком полетела вниз.
Пожиратели заорали и бросились врассыпную, Сириус, воспользовавшись паникой, схватил Роксану за руку и дал деру, а Мальсибера и еще несколько человек почти сразу похоронило под лавиной хрусталя и железа.
— УХОДЯТ, УХОДЯ-ЯТ! — истошно заорал Яксли, подхватываясь из кучи осколков. Уилкисс, Уоррингтон и еще тройка тех, кто пострадал меньше всех, бросились в погоню, остальные стонали и барахтались под обломками. Сириус и Роксана тем временем уже почти пересекли библиотеку, им оставалось всего-ничего до дверей в кабинет, как те вдруг распахнулись сами-собой, и ребят отбросило назад волной магии.
Пожиратели снова окружили их, только на этот раз они не стали ждать, пока их главари наговорятся, а просто сразу открыли огонь.
И если бы Сириус был один, или Роксана была одна — они были бы уже мертвы. Но в этот момент, когда смерть завихрилась вокруг, захлестнула темноту библиотеки своим дырявым подолом, они нашли в себе не только силы подняться, но и силы дать бой противнику.
И в тот момент, когда библиотека наполнилась перекрастным красно— зеленым огнем, мир как будто… замедлился. Время загустело и стало вязким, тяжелым. Последнее, что они сделали осознанно — столкнулись спина к спине, закрывая друг друга. Сириус крепко держал Роксанину руку в своей и вел в этом последнем, устрашающем вальсе со смертью. Роксана чувствовала его так хорошо, словно они были одним целым. Пригнуться — над головой просвистела Авада. Выпрямиться, увидеть у Сириуса за спиной взлетающую палочку, развернуть его и выпалить заклинание из-под его руки. Услышать, как Сириус сделал тоже самое, закрыв её голову рукой. Развернуться. Снова спина к спине. Ты бьешь налево, я — направо. Воздух вокруг них словно наэлектризовался, так старательно они прикрывали друг друг щитом. Так отчаянно отбивали атаки и били в ответ.
Но пока ты бежишь — ты жив.
И это настолько здорово, что и словами не описать.
В приступе внезапного, пьянящего восторга он случайно поймал взгляд Роксаны и увидел, что она тоже смеется.
Сколько раз они были близки, но настолько — еще ни разу.
От такой любви можно умереть.
И как только эта мысль пришла Сириусу в голову, это и произошло.
Стену, отделявшую библиотеку от кабинета вынесло оглушительным, чудовищным взрывом.
Сражающихся подкинуло, словно ворох сухих листьев, и они обрушились на пол, прикрываясь от падающих обломков. Снова страницы погубленных книг поднялись в воздух, как птицы. Все заволокло дымом, и из него, недовольно обмахиваясь рукой, затянутой в черную перчатку, вылезла черной кляксой Беллатриса Лестрейндж собственной персоной, в окружении свиты.
— Тук-тук, милый братец. Э-эй, есть кто дома? Дорогие мои, кажется, нас не ждали? — Белла надула губки, оглядываясь. Её спутники молча рассредоточились по дымящемуся залу, оглядывая лежащие на полу тела. — Где же мой дорогой кузен? Ау-у, Регулус? Не прячься, шалун, я все равно тебя найду!
Сириус, слегка контуженный и сбитый с толку приподнялся на локтях, осторожно встряхнул головой, увидел Беллу (точнее даже две Беллы) и тут же снова припал к полу.
Вот черт. Черт-черт-черт.
Он осмотрелся и увидел Роксану. Она лежала в нескольких шагах от него под кучей камней, удчно заслонення от чужих глаз обломками стеллажа. Сириус торопливо переполз к ней. Роксана дернулась, когда он поднял её и мучительно, но беззвучно поморщилась — её нога застряла под частью разрушенного книжного шкафа.
Они переглянулись.
Пожиратели ходили по залу. Кого-то они выводили из обморока, а кого-то молча накрывали его же мантией. Когда попытались помочь встать Яксли, покрытому пылью с головы до ног, тот оттолкнул их и обругал площадной бранью за неосторожность и за то, что они погубили половину его людей.
Беллу, однако же, потеря «пушечного мяса» не интересовала. Она бродила по разгромленному залу, среди поваленных стеллажей, кусков стены и потрескивающих лужиц огня, пинала мелкие обломки и время от времени оборачивалась, когда кто-нибудь выкрикивал, что нашел очередного мертвеца.
— А мальчика вы нашли? — крикнула Белла, оглянувшись через плечо.
— Тут одному типу половину рожи снесло, посмотри, может это он?
Беллатриса склонилась над изуродованным трупом и приподняла брови.
— Это Роули, — равнодушно сказала она и её напарник разжал руки. Тело шмякнулось на пол. Белла оглядела закрытые масками лица. — Что вы встали? Я не хочу потратить на это весь вечер! Найдите моего маленького кузена, этот дом не такой большой!
— Что ты здесь делаешь, Белла?
Беллатриса обернулась. К ней подошел Александр Мальсибер в сопровождении Уоррингтона и Яксли. Он был знатно потрепан, его мантия была порвана, волосы растрепались, а на лбу зияла рана, но он был все еще жив. И зол.