Дни прощаний
Шрифт:
Мои ноги снова начинают дрожать. Я сглатываю подкатившую к горлу кислоту, откашливаюсь и делаю глубокий вдох.
– Я был на работе. Гм. Планировал встретиться с друзьями, с Блейком, Марсом и Эли. Они возвращались из торгового центра «Опри Миллс», из кинотеатра IMAX и собирались забрать меня с работы, чтобы всем вместе поехать в парк. И поэтому я написал Марсу: «Вы где, ребята? Ответьте». И все.
Мистер Кранц не поднимает головы от своих записей.
– Кто был за рулем?
– Марс Эдвардс.
– Сын Фреда Эдвардса?
– Да.
– А Марс ответил тебе?
– Нет, но в его телефоне оказалось незаконченное смс,
– Хорошо, я тебя понял, – мягко отвечает мистер Кранц, оторвавшись от блокнота. – А теперь, Карвер, запомни, что вся представленная тобой информация строго охраняется адвокатской тайной. Это означает, что никто не имеет права заставить тебя рассказать то, что мы здесь обсуждали. Это касается и твоих родителей, потому что они являются непременными участниками защиты. Адвокатская тайна существует для того, чтобы мы могли быть предельно честными друг с другом, чтобы я смог защитить тебя лучшим образом, если дело дойдет до суда, понятно?
Я киваю.
– Поэтому я должен спросить тебя: знал ли ты, когда писал Марсу, что он, скорее всего, ответит тебе?
В это мгновение я чувствую себя так, словно вот-вот провалюсь под лед. Я пытаюсь сдержать слезы, но несколько слезинок выкатываются из глаз.
– Да.
– Ты знал, что в этот момент Марс был за рулем?
– Знал, – шепчу я. Мне больно признаваться в этом перед родителями. Я знаю, что подвожу их.
– А почему ты написал именно Марсу, а не кому-нибудь другому из друзей в машине?
– Гм… – У меня почва уходит из-под ног.
– Подумай хорошенько.
– Гм. Потому что Марс всегда быстрее всех отвечал на смс. Даже за рулем. У меня не хватало терпения их ждать. Я сделал это, не подумав. – Слеза соскальзывает на зеленый ковер конференц-зала и медленно расползается. Мама успокаивающе гладит меня по затылку.
– Хорошо, – спокойно произносит мистер Кранц и откидывается на спинку кресла. Он откладывает ручку, снимает очки и некоторое время задумчиво покусывает дужку, давая мне возможность взять себя в руки. Или, по крайней мере, попытаться.
– Совершенно очевидно, что он никому не хотел навредить, – восклицает мама. – Это просто смехотворно!
– Что ж, – отвечает мистер Кранц, продолжая жевать дужку очков. – И да, и нет. – Он встает со своего места, подходит к книжной полке, снимает с нее зеленый том и, надев очки, принимается быстро перелистывать страницы. А затем снова садится.
– Друзья, я не стану приукрашивать. По закону штата Теннесси существует преступление под названием «убийство по неосторожности». Раньше это называлось непреднамеренным убийством. Убийство по неосторожности происходит, когда кто-то принимает на себя «существенный и необоснованный риск» и «неспособность осознать это приводит к абсолютному отклонению от стандарта осмотрительности, которого человек придерживается при всех обстоятельствах, рассматриваемых с общепринятых позиций».
Я не до конца осознаю, что он говорит, понимая лишь, что значат выражения «необоснованный риск» и «абсолютное отклонение». Острый спазм сжимает мой желудок.
– Можно перевести, что вы сказали? – спрашивает мой отец, потирая лоб. – Я, профессор английского языка в колледже, абсолютно ничего не понял.
Мистер Кранц снова снимает очки.
– Это означает, что если вы прекрасно осознаете, что ваши действия могут повлечь чью-то смерть, и продолжаете это делать дальше, то вы автоматически
Мои внутренности начинают медленно опускаться вниз. Комнату, словно струя нервно-паралитического газа, заполняет агрессивная тишина.
– Так что здесь нет ничего смехотворного. И лучшим решением обвинения будет заставить Карвера сказать именно то, что он сейчас рассказал мне. Но он не обязан это делать, поскольку Пятая поправка разрешает не давать показаний против самого себя. – Мистер Кранц смотрит на меня, и его глаза блестят надеждой. – Ты никому не рассказывал то, что сейчас рассказал мне, не так ли?
Я качаю головой.
– Не совсем.
Мистер Кранц вскидывает бровь.
– После похорон Блейка со мной пытался поговорить репортер. Сказал, что его направил ко мне судья Эдвардс.
– И ты рассказал ему…
– Что я не знаю, что произошло. Что я переписывался с Марсом в день аварии.
Мистер Кранц снова кусает дужку очков и печально усмехается.
– Эдвардс. Вот хитрый сукин сын. Он знал, что может заставить тебя добровольно оговорить самого себя и репортер, поскольку не является представителем правопорядка, может выступать на процессе в качестве свидетеля. Кто-нибудь еще знает?
– Нет.
– У тебя есть девушка?
– Гм… нет. В смысле… Нет. У меня есть подруга. Но мы только друзья.
– Ничего ей не рассказывай.
– Хорошо.
– Каковы шансы, что окружной прокурор не возбудит уголовное дело? – спрашивает отец.
Мистер Кранц шумно выдыхает воздух, надув щеки.
– Этот судья Эдвардс может быть очень опасным.
– Мы уже это поняли, – говорит мама.
– И здесь есть некоторые политические нюансы. Окружной прокурор Каррен Уокер в следующем году намерена переизбираться. Чтобы победить на выборах, ей необходима поддержка черного электората. Эдвардс пользуется огромной популярностью среди этих избирателей. Кроме того, люди Уокер изо дня в день маячат перед Эдвардсом. Так что политически этот результат представляет собой два по цене одного. Она постарается снискать расположение Эдвардса и с его помощью заполучить голоса черных избирателей и сможет привлечь внимание к вопросу о том, как опасно подросткам переписываться за рулем. Возможно, даже привлечь национальное внимание. И в дальнейшем это помогло бы ей попасть в сенат или принять участие в выборах губернатора. Она станет победителем в то мгновение, как предъявит обвинение, даже если у нее ничего не выйдет с Карвером. Есть такая старая поговорка, что хороший прокурор способен предъявить обвинение даже сэндвичу с ветчиной.
– Это какая-то чушь, – говорит папа низким дрожащим голосом. Я никогда раньше не слышал, чтобы он говорил в таком тоне. И, ощутив его страх, я тоже пугаюсь.
– Да, – соглашается мистер Кранц.
– И что нам теперь делать? – спрашивает мама.
Мистер Кранц подается вперед, поставив локти на стол и сжав перед собой ладони.
– Подождем. Посмотрим, что предпримет окружной прокурор. А пока, Карвер, ни с кем не обсуждай это без меня, понятно? Копы спрашивают, какой твой любимый цвет? Я не хочу, чтобы ты отвечал, пока я не окажусь рядом.