Дни
Шрифт:
– Сэр, если вам нужен оригинал «Rat Tandoori» в девственном состоянии, он обойдется вам в сумму, которая значительно превышает названную вами, но я мог бы попытаться отыскать для вас более сохранный экземпляр. Рано или поздно он всплывет на каком-нибудь аукционе.
– Да, всплывет, – соглашается хвостатый. – Но тогда я уж лучше сам его куплю, чтобы избежать ваших чудовищных наценок.
– В таком случае, боюсь, вам ничего здесь не подойдет, – отвечает Мойл, несколько озадаченный внезапным упрямством покупателя.
– А эти оба какие-то потрепанные, –
– Не забывайте, мы же имеем дело с однодневками, – возражает Мойл. – Вся привлекательность спичечных коробков в глазах коллекционера – это как эфемерность. Я уверен, ваш друг разделил бы мое мнение.
– Я уже подумываю, не лучше ли мне на какой-нибудь другой подарок потратиться, – заявляет хвостатый. – В любом случае, спасибо вам за труды, но пока я ничего не буду покупать. – Он поворачивается и уходит.
Мойл пожимает плечами, но этот жест не может скрыть его явного смятения.
– «Глаз»?
– Да.
– Пошлите Миллера на перехват. Он направляется из «Периферии» в «Восточное оружие».
– Украл что-то? Я ничего не заметил.
– Будем надеяться, одна из камер засекла.
Хитрый черт,думает Фрэнк, вслед за хвостатым выходя из отдела.
9.19
Хвостатый остановился полюбоваться парочкой мечей-катана в красивых чернолаковых ножнах, и тут его хватает за предплечье чья-то рука – чьи-то пальцы вежливо, но настойчиво впиваются в его бицепсы.
– Простите, сэр.
Хвостатый оборачивается и видит морщинистое угрюмое лицо с глазами цвета дождливых сумерек. Он совершенно не узнает человека, которого за последние четверть часа видел по меньшей мере дважды.
– «Тактическая безопасность», – представляется Фрэнк. – На два слова – не возражаете?
Хвостатый озирается, ища глазами выход, и тут замечает охранника, который уже направляется в их сторону, Росту в охраннике больше двух метров, а талия у него такой же ширины, что и плечи; он плотно упакован в нейлоновую светло-зеленую форму, как рубленый фарш – в колбасную оболочку.
Хвостатый начинает нервничать. Устало вздохнув про себя, Фрэнк понимает, что сейчас тот попытается сбежать.
– Прошу вас, сэр. Стойте спокойно, так будет лучше для всех.
Миллеру, охраннику, остается пройти еще десять метров, когда хвостатый рывком высвобождает руку от хватки Фрэнка и делает попытку удрать. Миллер бросается ему наперерез, хвостатый вслепую устремляется вправо и натыкается на ширму из рисовой бумаги, поверх которой разложены разнообразные сюрикены. Ширма рушится под ним, и он падает вместе с ней. Метательные звезды разлетаются во все стороны, крутясь, будто огромные стальные снежинки.
Миллер бросается вперед, но хвостатый кое-как поднимается на ноги, размахивает одним из сюрикенов, как ножом, и огрызается:
– Не подходите! Не подходите ко мне!
Пожав плечами,
– Незаконное задержание! – кричит хвостатый. – Я ничего не сделал! Не имеете права!
Вокруг быстро собирается небольшая толпа любопытных.
– Я ничего не украл! – Хвостатый отчаянно жестикулирует, зажав в руке метательную звезду.
Фрэнк приближается к Миллеру.
– Сможете его взять?
– Еще бы, – ворчит Миллер. – Да мне случалось из парней вроде этого по семь куч дерьма выбивать. Просто забавы ради.
– Но у него же метательная звезда.
– Он не умеет с ними обращаться. Всё уже на диске?
– «Глаз»?
– Я ищу, ищу. Сейчас. Ага, вот он. Черт. Как быстро!
Фрэнк кивает Миллеру, и на лице охранника расплывается широченная невеселая ухмылка.
Для человека его телосложения он очень проворен. Три быстрых шага – и уже подныривает под руку хвостатого. Прежде чем тот успевает воспользоваться оружием, Миллер выбрасывает руку, хватает кулак хвостатого, в котором зажат сюрикен, и изо всей силы сжимает. Хвостатый вскрикивает от боли – острые концы звезды впиваются ему в ладонь. Он падает на колени, и Миллер заламывает ему руку за спину, продолжая стискивать кулак. По запястью хвостатого начинает струиться кровь, пачкая пиджак на спине. Он пытается вырваться, но охранник только крепче сжимает руку с сюрикеном, так что острые лучи звезды все глубже входят в мякоть ладони хвостатого, пока наконец не касаются кости. Хвостатый сгибается пополам от боли, он больше не способен думать ни о чем другом, кроме боли, этой пронзительной, умопомрачающей боли.
Фрэнк достает свой «сфинкс». Садится на корточки рядом соскорчившимся воришкой и нараспев произносит «Воровское благословение».
– Для протокола, сэр, – говорит он. – Сегодня, в девять часов восемнадцать минут вы взяли товар из отдела «Сигары и спичечные коробки», не оплатив его и не выказав явного намерения оплатить. За это преступление полагается наказание – немедленное изгнание из здания и пожизненное лишение счета в нашем магазине. Если вы пожелаете обратиться в суд, то можете сделать это. Однако имейте в виду, что мы располагаем следующим свидетельством, зафиксированным на диске.
Фрэнк подносит к лицу хвостатого экранчик «сфинкса», и из «Глаза» передают запись кражи.
Это была блестящая демонстрация ловкости рук – наверняка мошенник упражнялся бесконечное число раз, прежде чем отработал трюк до совершенства. Как только Мойл повернулся спиной, хвостатый извлек из кармана точную копию «Rat Tandoori», одновременно протолкнув ладонью оригинал в щель, проделанную в подкладке пиджака. Именно дубликат он и засовывал в футляр, когда Мойл обернулся, и если бы не Фрэнк, то подмена так бы и осталась незамеченной до тех пор, пока какой-нибудь настоящий азартный коллекционер, способный сорить деньгами, не вознамерился бы присоединить к своему собранию данный раритет.