До новых снов с тобой...
Шрифт:
Она замолчала и отвела взгляд.
Деймон ногой открыл дверь в ванную комнату и, войдя внутрь, поставил девушку на кафельный пол. Она крепко держала его за плечи. Деймон схватился за ткань плятья и резко дернул вниз. Вещь упала к ногам. Мужчина развернул девушку к себе спиной и, потянув за собачку, расстегнул молнию на топе. Сальваторе оголил плечи, потом снял топ и снова развернул девушку к себе лицом.
– Останься, – прошептала она, обнимая мужчину за плечи и приближаясь к его губам, – согрей, я ведь так замерзла.
– У тебя шок, Елена, – мужчина аккуратно
– Ты меня больше не любишь?
– Если бы не любил, воспользовался бы… Я разогрею поесть.
Мужчина отпустил ее руки и сделал шаг назад. Он так старался не смотреть на ее тело! Но шрамы были видны. Деймон прищурился и, подойдя, посмотрел на царапины.
– Это они сделали?
– Бумагой…
– Суки, – сквозь зубы процедил мужчина. – Искупайся, и потом обработаем раны.
Деймон ушел, оставив девушку наедине с собой. Мужчина услышал шум воды и отправился на кухню. Он решил не наливать спиртного, ибо в сочетании с таблетками оно может сыграть плохую шутку. Вкусная еда, минеральная вода. Медикаменты стояли на столе, ожидая своего использования.
Ему было так жаль ее. Если бы он только мог забрать ее и уехать, позабыв обо всем и обо всех. Если бы он мог уберечь, забрать себе все ее душеные и физические увечья.
Елена вошла на кухню спустя некоторое время. Высушенные волосы были растрепаны. На теле была чистая мужская рубашка. Его рубашка. Шатенка села напротив мужчины. Тот вдохнул, оглядывая внешний сексуальный вид своей соблазнительницы. Он достал зеленку и ватную палочку.
– А у тебя был роман за эти шесть лет?
Деймон намочил палочку в зеленке и придвинулся. Рана была расположена в слишком запретной зоне. Но мужчина, не касаясь кожи, принялся дезинфицировать раны. Елена сжала зубы, ощущая, как холодок причиняет боль.
– Нет.
– Ты любишь ее?
Деймон коснулся второй царапины, потом – третей и четвертой. Елена терпела. Она смотрела на его сильные руки, мужественные плечи и лицо, которое не видывало ни единой эмоции. Сальваторе научился кое-чему за эти шесть лет: контролировать себя. Гилберт же окончательно и бесповоротно влюбилась в своего отца во второй раз… Или это вспыхнули прежние чувства? Как бы то ни было, любовь к Клаусу потухла, хоть она и пылала ярким пламенем когда-то.
– Ты любишь ее? – переспросила Елена, как только Сальваторе отстранился. – Скажи мне.
Деймон взял пластырь и, распаковав его, поднес кусочек к ноге Елены.
– Нет. И никогда не полюблю.
Но Елена хотела услышать другое. Девушка выдохнула. Деймон приклеил пластырь и поднялся, чтобы убрать медикаменты.
– Тебе надо поесть.
– Ты посидишь со мной? Я так давно тебя не видела…
Деймон сел рядом. Елена медленно ела, словно растягивая момент. Она поглядывала на своего отца, как поглядывают маленькие девочки на красивых парней. Девушка не решалась сказать ни слова. Сейчас, когда успокоительное подействовало, Гилберт желала лишь одного: чтобы это длилось как можно дольше.
После ужина Елена поставила тарелку в умывальник
– Тебе надо отдохнуть.
Елена кивнула и пошла вслед за мужчиной. Он открыл дверь и пропустил ее внутрь. Елена вошла и тут же обернулась.
– Я не спала больше суток. Боюсь, что у меня бессонница, а ты сам знаешь, что это за гнида. Пожалуйста, останься, ведь ты – мой талисман. Просто сон. Я не стану приставать больше…
Она взяла его за руку и, заведя в комнату, закрыла дверь. Шатенка приблизилась к мужчине и, несмело взглянув на него, снова отвела взор заплаканных глаз. Потом Гилберт коснулась рубашки и расстегнула первую пуговицу, потом вторую. Они оба вспоминали те ночи, что проводили вместе, оба вспоминали, как сходили с ума, наслаждаясь эйфорией. Но то сумасшествие было так приятно. А сумасшествие Елены способно уничтожить отчаянную цыганскую душу.
Шатенка стянула с плеч рубашку и отбросила вещь в сторону. Девушка коснулась ремня и расстегнула его, спустила джинсы. Деймон схватился за края рубашки и, поднимая их, снял вещь с Елены. Шатенка посмотрела на того, кто никогда и не был отцом. Был всю жизнь любимым мужчиной, был запретом, грехом, пороком.
– Я слышу эту песню… Ты снова спас меня… от меня самой.
Она взяла его за руку и повела к кровати. Девушка легла под теплое одеяло и взглянула на Деймона. Тот поколебался с минуту, но потом расположился рядом. Гилберт мигом прижалась и, не выдержав, поцеловала в щеку. Потом девушка устроилась «под крылышком» у своего «талисмана» и закрыла глаза.
– Знаешь, мне никогда не было так страшно… Даже когда мир вдруг стал темным, даже когда он вновь стал ярким. Мне не было страшно, а сейчас я боюсь. Боюсь свихнуться.
– Ты никогда мне об этом не рассказывала, – перевел тему Сальваторе, обнимая девушку аз талию. – Как ты потеряла зрение?
– Я запускала фейерверки… И повредила роговицу. А потом я стала видеть мир и тебя… А потом я влюбилась и так страстно желала любить тебя… – девушка положила руку на его грудную клетку. Тепло, исходящее от любимого мужчины, согревало не только тело, но и душу. А тревога, пусть и ненадолго, но прекратилась. – Пожалуйста, не оставляй меня. Пожалуйста, иначе я буду плохо спать.
– Я обещаю: я не уйду.
Она закрыла глаза и расслабилась. Тепло и успокоительное создали иллюзию умиротворения.
Утром было немного легче. Проснувшись, Елена увидела, что ее крепко обнимают. Девушка коснулась его руки, и Деймон обнял ее еще крепче. Даже во сне он показывал, что она его. Елена улыбнулась и, придвинувшись, оставила поцелуй на щеке. Потом Гилберт аккуратно убрала его руку и села на край кровати. Жутко болела голова, жутко болели глаза. Елена посмотрела на пластырь, но решила его пока не снимать. Накинув рубашку на плечи, шатенка спустилась вниз. Елена решила выпить чай. Зеленый чай должен был успокоить. Девушка поставила чайник, достала две кружки и заварку.