До новых снов с тобой...
Шрифт:
– Переспать надо?
Из горла Клауса вырвался хриплый, нехороший смех. Елена была тверда в своих намерениях. Она знала, что Клаус попросит не на судьбу погадать. Девушка готовилась к самому ужасному, в то время как Сальваторе пытался избавиться от веревок. Они жгли кожу, раздирая ее до крови, но сейчас это было последнее, что его беспокоило.
– Ну, изнасилование по сценарию было бы неплохим развлечением, но это устарело. Мы будем практиковать кое-что новое!
Он поднялся. Коул схватил девушку и заставил ее подняться. Сальваторе отчаянно замычал,
– Дернешься, и Ребекка вышибет мозги твоему дружку, – процедил Коул.
Девушку толкнули, и она рухнула на пол. В это время из кухни вышел Сальваторе под прицелом пистолета Ребекки.
– Мы тоже хотим посмотреть, – процедила девушка. – Он собирался высвободиться.
– Это будет настоящее шоу.
Девушка сидела на полу, в то время как Коул настраивал камеру. Не будет сексуального насилия. Но что тогда? Елена боялась, но не так сильно как Деймон.
Клаус подошел и развязал руки. Елена не собиралась убегать. По ее щекам текли слезы. Душевная боль была невыносимой, и ее могла притупить только физическая боль. Мужчина размахнулся и со всей силы ударил по лицу шатенки. Та упала.
Так вот как они зарабатывают? Снимают то, как избивают молоденьких девушек. Новый вид порнографии. Сальваторе усадили на стул, а Ребекка еще крепче связала его руки и пригрозила тем, что если он дернется, количество ударов увеличится.
Коул схватил девушку за волосы, демонстрируя ее разбитое лицо. Клаус ударил несколько раз в живот. Елена чувствовала острую физическую и душевную боль. Они слились воедино и сейчас представляли собой сумасшедший контраст. Девушку избивали, уничтожая ее любовь к Локвуду. С каждым ударом любовь разбивалась. Эти осколки впивались в душу, причиняя еще большую боль.
Но самый десерт Клаус оставил напоследок. Он заставил подняться девушку, сорвал с нее платье и швырнул на пол. Елена уже не чувствовала ничего. Коул связал ее руки и приставил девушку к стене, спиной ко всем зрителям.
Деймону хотелось кричать во все горло, когда он понял, что с ней собираются делать. Клаус был не просто извращенцем. Он был ублюдком. Он был уродом. А Тайлер! Сальваторе злобно посмотрел на Локвуда, который отвернулся и смотрел в окно.
«Что же ты отворачиваешься? Смотри! Смотри, что с ней делают!»
Первый удар плетью по спине был неожиданным для всех. Елена впилась ногтями в обои и прикусила губу до крови. Слезы лились по ее щекам, а от боли, казалось, она сейчас потеряет сознание. Багровый рубец появился на коже моментально. Клаус, подойдя, расстегнул лифчик и не стал медлить со вторым ударом. Тишину вначале разрезал звук плети, а потом звонкий удар по коже, которая, подобно хрупкой ткани, была рассечена. Появилась кровь. А Елена лишь сильнее впилась ногтями в обои, ненавидя себя, ненавидя свою любовь к Тайлеру.
Деймон хотел остановить все это. Пусть его изобьют! Но за что ее? Боль, невыносимая боль разрывала сердце,
Третий удар рассек кожу. Елена не издала ни стона. Она терпела боль, царапая себя руками. Она хотела унять эту боль, хотела уничтожить, но не могла. Боль была нестерпимой.
Еще удар, еще, еще. Казалось, что каждый новый удар был сильнее предыдущего. Девушка терпела из последних сил, а кожу жгло. Спина превратилась в багровое месиво, покрытое кровью. Деймон не мог смотреть. Ему казалось, что еще немного, и эта плеть прорвет кожу до позвоночника.
После пяти ударов Майклсон оказался добр и дал девушке отдохнуть. Она упала на колени, закрыла лицо руками и больше не скрывала своих эмоций. Боль становилась невозможной. Два последних удара и девушка кричит во все горло. Браво! Любовь не умирает. Ее выбивают плетью, розгами, насилием. Ее уничтожают.
Вся компания стала обсуждать некоторые моменты и то, что надо включать, а что нет. Они собрали камеру и направились к выходу. Клаус приблизился к Локвуду.
– Можешь быть свободным.
Они ушли. Локвуд хотел поднять девушку, но та забрыкалась, как раненая птица в агонии перед смертью. Сальваторе не выдержал. Превозмогая боль, он избавился от веревок, сорвал пластырь и, схватив Локвуда за горло, его прижал к стене. Несколько сильных ударов. Еще! Еще! Пусть ему будет так же больно, как и ей! Он не остановился бы, если бы не крик Елены. Сальваторе вышвырнул парня и помчался к девушке. Она глотала кровь и соленые слезы. Она задыхалась. Задыхалась от этого предательства, которое перекрыло воздух. Мужчина снял с себя рубашку и заставил Гилберт надеть ее. Девушка сопротивлялась. Все тело жгло.
Мужчина поднялся и взял ее на руки. Здесь оставаться было нельзя. Иначе обстановка бы доконала ее.
Он усадил девушку в машину и сам сел за руль.
– Ты меня слышишь? Елена!
Она кивнула и продолжила сидеть так, как ее посадили. Девушка не хотела плакать, но слезы стекали по ее щекам.
Он уничтожил. Он убил все, чем она дышала. Он забрал, перекрыл доступ к кислороду. Никогда еще не было такого жестокого предательства. Все его прикосновения! Все эти нежные слова. От этого стало еще больнее. Девушка смотрела в пустоту. Она не видела ничего. Просто замерла. Опустошение, ощущение некой прострации... Такое случается, когда внутренний мир разрушен, превращен в руины, в ничто.
Они ехали, казалось, целую вечность. Деймон не дал ей и шагу ступить. Он донес ее до спальни на руках, но девушка ничего более не чувствовала, ничего не видела. Деймон посадил ее на кровать и вернулся через несколько минут с тазом воды и медикаментами.
– Ты доверяешь мне? – спросил он, садясь позади. Но ответа не последовало.
Сальваторе убрал волосы на плечо и аккуратно снял свою рубашку, которая успела пропитаться кровью. Все это полетело на пол.
Он смочил тряпку водой и аккуратно провел ею по спине. Девушка выгнулась вперед. Но это была уже не такая яркая и чокнутая боль. Шатенка вновь почувствовала, как соленые слезы иссушают кожу.