До пепла...
Шрифт:
Так, что сразу как-то ощущалось, что он соскучился и в прекрасном настроении. А у Тони все в груди откликнулось, отозвалось на это его воодушевление, самой как-то легче стало, будто сбросила с плеч груз. Улыбнулась, пусть и сложно такое провернуть, когда Дамир губы продолжает покусывать и жестковато терзать. И так хорошо! От пары фраз, от того, что пришел, что в таком восторге от ее идеи с ужином! Не осталось и следа от самобичевания, что и в домохозяйку ради него превратиться готова!
— Хорошо, что предупредил
Но как ни старалась держать марку, а вместо иронии то самое чувство к нему, что так утаивала, пробивалось.
И Дамир, даже если не понял все, уловил немало. Темно-синие глаза, власти которых она и так почти не могла сопротивляться, блеснули самодовольно.
— Заходи, я выключу духовку. Как раз и картофель запекся, — больше используя это, как повод, чтобы отвернуться, дать себе шанс перегруппироваться и не пасть бесславно его жертвой, распорядилась Антонина, двинувшись в сторону кухни. Убрала температуру.
Дамир почти сразу последовал за ней, избавившись от туфель и пальто.
— Черт, я даже не знаю, что более аппетитно, — неожиданно его руки сомкнулись на ее талии, обхватив сзади. Притянул ее бедра к своему паху. Возбужден и очень ощутимо. Отозвалось в ней жаром, откликнулось в солнечном сплетении! — Вся эта ароматная красота или ты? — низким голосом, очень четко выдающим его возбуждение, заметил Дамир ей в самое ухо.
И неожиданно мочку прикусил, погнав такую дрожь по всему телу, что Тоне пришлось за кухонный шкаф ухватиться, чтобы на ногах устоять. Колени подломились. Правда, Дамир так крепко держал, что точно упасть не позволил бы!
— Нет, знаю, — уже пробравшись рукой под ее кофту и с ощутимой жадностью сжав грудь Тони, хрипловатыми нотками прошептал Дамир, так и не отпустив ее уха. — Ты, однозначно! — не разжимая рук, он повернул Тоню от шкафа и подтолкнул в сторону дивана, уже как-то побывавшего «ложем их страсти», продолжая поддерживать.
— Что ж, хорошо, что я успела все отключить и наш ужин не пригорит, — хмыкнула она, не сумев, да и не пытаясь скрыть ни чувственной дрожи тела, ни возбужденной хрипотцы своего шепота.
— Потом разогреем, — с похожим смешком подтвердил Дамир, уже толкнув ее на подушки, пока сам, на мгновение отпустив, избавлялся от пиджака и споро расстегивал рубашку.
Точно! Еду разогреть можно, а Тоня уже горячая и влажная настолько, что откладывать ничего нельзя, не выдержит, взорвется от возбуждения, которое он в ней за считанные секунды разжигает! Провоцирует своей неистовой страстью! Антонина быстро сбросила брюки и кофту, честно сказать, даже не переодевалась после офиса, торопясь успеть все к его приходу.
Дамир одобрительно сверкнул глазами, когда она до белья добралась. Перехватил сам, накрыл ее своим телом, избавляя от кружева, опять
— Я по тебе изголодался, оказывается, — так, словно действительно собирался ее надкусить, впился ртом в шею, точно засос оставляя. Обычная практика для его поцелуев, впрочем, и она от него таким заразилась.
Тоня рассмеялась, обхватив Дамира руками за плечи, на себя потянула, как опрокинуть хотела, и мужчина поддался, нависнув над ней, уперев колено в диван. Все как-то стремительно, с безумным напором, с пульсом, что тарабанил ударами в ушах в неясной лихорадке и спешке.
— Только вчера же были вместе, — поддразнивала его этой нетерпеливостью.
Но и саму трясло уже, помогла презерватив вскрыть, путаясь в пальцах, пока губы Дамира, добравшись до ее груди, сладко мучили сжавшийся сосок, заставляя ее смех стонами перемежать.
А Дамир как-то вдруг ее всю сжал, подмял под себя, нависнув так, чтоб глаза в глаза. И словно бы на дне этого взора бурлило что-то глубокое, мощное, жадное… и, одновременно с тем, невыносимо пронзительное, неистовое, проникающее в ее душу, пробирающее до тончайшего нерва…
То, что не говорил еще словами, но сейчас взглянуть вглубь дал, и у Тони грудь сдавило эмоциями!
— Мне не нравится, когда мою женщину другие мужики лапают! — сипло и недовольно рыкнул, толкнувшись бедрами так, что сходу вонзился в ее тело до упора. Вжался, будто бы пытаясь проникнуть еще глубже, заклеймить ее собой. — Даже учитывая ситуацию… Я не ожидал, что ревнив настолько, — прохрипел Дамир, продолжая вонзаться в нее снова и снова.
Вроде и объяснял, а все равно звучало претензией, правда, без обвинений. Ее на улыбку потянуло, несмотря на дикое возбуждение.
Дыхание тяжелое, шумное у обоих, сердца колотятся так, что не слышно ничего за этим стуком, тела моментально влажные, пальцы по его плечам скользят… Но Тоня не отталкивает, притягивает к себе еще ближе, до тонкого ощущения болезненности от тяжести этого массивного тела… А ей так хорошо, что не выразить и не описать простой речью! Колотит всю, на каждый его толчок, на каждый удар плоти Дамира, бедрами вперед подается, словно стараясь вобрать еще больше.
— Я тоже ревнивая, наверное, — прохрипела, закусив его ключицу так, как он недавно ее «целовал», застонала, поняв, что теряет контроль над телом, уплывает в нирвану. — Не проверяла никогда…
— Так я повода не давал вроде, птичка, — как ощутив это, Дамир еще сильнее погрузился, жестче, с алчностью ладонями ее сжимая, ртом терзая губы, будто пируя плотью Тони.
— Я то-о-о-ж-е-е… — простонала она, забившись под ним в оргазме так, что поцарапала Дамиру плечи, чем, кажется, подстегнула возбуждение мужчины.