До последнего

Болдаччи Дэвид

— Да тебя послушать, так он настоящий герой.

Нервный тик у Бейтса наконец прекратился.

— Скажем так: он не такой, как все, и идет своим путем, хотя начальству это не слишком нравится. Оно, как известно, самодеятельности не терпит независимо от того, убили у агента семью или нет. Не могу сказать, чтобы это не отразилось на его карьере: кое-кто в Бюро считает, что одиноким волкам, таким как Коув, в нашем агентстве делать нечего. Но он знает правила игры и всегда давал исчерпывающие объяснения своим действиям. Вернее, до сих пор давал.

— А

тот факт, что русские выследили его семью? Не свидетельствует ли это о том, что его сдал кто-то из своих?

Бейтс пожал плечами.

— Коув, похоже, так не думает. Во всяком случае, никаких претензий по этому поводу он нам не предъявлял.

— Ты слышал, что говорят о мести, Пирс? Что это блюдо, которое лучше всего подавать холодным.

Бейтс снова пожал плечами.

— Возможно.

Веб не выдержал:

— Все у тебя «возможно» да «может быть». Между тем я вполне допускаю, что такой крутой и отбившийся от рук парень, как Коув, вполне мог подставить мою группу, чтобы отомстить Бюро за смерть жены и детей. Неужели у вас в отделе расследований не знают, как контролировать подобных одиноких рейнджеров?

— Агенты, работающие под прикрытием, — не рядовые сотрудники, Веб. Это совсем другого поля ягоды. Они живут вымышленной жизнью, и ложь становится их второй натурой. Иногда они настолько входят в образ, что сходят с ума или, что тоже бывает, переходят на сторону врага. Во избежание возможных негативных последствий их переводят с места на место, меняют им задания и предоставляют время на то, чтоб они могли, так сказать, перезарядить аккумулятор.

— А с Коувом ваше начальство тоже так поступало? Из игры выводило, возможность прочистить мозги предоставляло? Меня вот что больше всего интересует: после гибели семьи его к психиатру направляли?

Бейтс молчал.

— Или он был таким незаменимым работником, что вы смотрели на все его выходки сквозь пальцы до тех пор, пока он окончательно не свихнулся и не подставил мою группу?

— Этот вопрос я обсуждать с тобой не буду. Просто не имею права.

— А что, если я скажу, что все это просто отговорки?

— А что, если я скажу, что ты не имеешь права разговаривать со мной в подобном тоне?

Мужчины гипнотизировали друг друга взглядами до тех пор, пока кипевшая в них злость слегка не поутихла.

— А его контакты и осведомители? Они тоже все чистенькие? — спросил Веб.

— Коув никому о них не рассказывал. И никто, кроме него, доступа к ним не имел. Это не совсем соответствует нашим порядкам, но, как я уже говорил, информацию этот парень поставлял ценнейшую, так что Бюро в данном случае было вынуждено играть по его правилам.

— А что нового ты узнал об объекте? Ты говорил, что это оперативный центр какой-то группы наркодилеров. Какой?

— По этому поводу существуют разные мнения.

— Очень мило, Пирс. Мне нравятся такого рода ребусы, в которых, куда ни ткнись, всюду сплошные загадки.

— Ну, кое-какие зацепки у нас все-таки есть. Территория, на которой расстреляли твою группу, в значительной степени контролируется

бандой наркоторговцев, во главе которой стоит Большой Тэ. Я, по-моему, тебе уже об этом говорил.

— Значит, это его оперативный центр мы пытались штурмовать?

— Коув так не думает.

— То есть не знает наверняка?

— Думаешь, эти негодяи, словно члены какого-нибудь профсоюза, носят с собой карточки, где сказано, к какой банде они принадлежат?

— Так что же все-таки думает по этому поводу Коув?

— Он думает, что это оперативный центр куда более крупного игрока, чем Большой Тэ. Возможно даже, центр группировки, которая поставляет в Вашингтон препарат оксиконтин. Слышал о таком?

Веб кивнул.

— Ребята из группы ДЕА рассказывали мне о нем в Куантико. О том, в частности, что его не нужно изготовлять в какой-нибудь подпольной лаборатории или переправлять контрабандой через границу. Все, что требуется, — это получить к нему доступ, а для этого есть множество способов, — после чего можно начинать считать деньги.

— Криминальная Нирвана, — сухо сказал Бейтс. — Это один из самых сильных болеутоляющих препаратов, который, кстати сказать, довольно часто прописывают. Он не только снимает боль, но и дает ощущение эйфории. Некоторые считают, что его действие напоминает действие героина. Особенно если его растереть в порошок и втягивать через нос — или покурить. Но в этом случае он может вызвать приступ удушья.

— Небольшой побочный эффект. Так ты, значит, не знаешь, кто был осведомителем Коува?

Бейтс постучал пальцами по лежавшей перед ним папке.

— Кое о чем мы догадываемся. Но, предупреждаю, это неофициально.

— Я готов выслушать любые слухи и сплетни.

— Коув вышел на торговцев оксиконтином, когда вел разработку Фрэнсиса Вестбрука, то есть Большого Тэ. Поэтому есть предположение, что осведомитель Коува был из его окружения. Представляется вероятным, что именно этот человек и навел Коува на оперативный центр неизвестной нам пока группировки. В окружении Вестбрука есть парень, которого зовут Антуан Пиблс. Он у Большого Тэ что-то вроде министра финансов — лучшего термина я пока подыскать не могу. Так вот, Пиблс ведет свой корабль настолько уверенно, что подобраться к Вестбруку нам пока не удается. Вот Вестбрук, а вот Пиблс. — Бейтс пододвинул Вебу две фотографии.

Веб посмотрел на снимки. Вестбрук был настоящим чудовищем — Коув ему и в подметки не годился. Видно было, что этот парень прошел огонь и воду и не раз наблюдал смерть своих врагов. Пиблс же представлял собой совершенно другой тип.

— Вестбрук — типичный бандит. А Пиблс выглядит так, будто закончил курс в Стэнфорде.

— Совершенно верно. Пиблс молод и относится к новому поколению наркоторговцев. В нем нет кровожадности, как у стариков; он деловит, сдержан и чертовски амбициозен. Ходят слухи, что кто-то хочет подмять под себя всех уличных дистрибьюторов, чтобы заставить их действовать более эффективно, и вообще поставить дело на современный лад и с большим размахом.