До потери пульса
Шрифт:
– Вы правы, наверное, я несколько вышла за профессиональные рамки, – призналась я. – Просто мне чисто по-женски интересно, как она справляется со своим несчастьем?
– Знаете что, коллега, в нашем деле надо уметь отстраняться от чужого горя и держать свои чувства и эмоции под контролем.
– Не могу с вами не согласиться. Это будет мне уроком. Спасибо вам за информацию. До свидания, – сказала я и, не дожидаясь каких-либо вопросов, развернулась и пошла прочь.
В «Ситроен» я села, только убедившись, что «коллега» не смотрит мне вслед.
Итак, примерно в то самое время, когда в Доме быта на Обуховской стали происходить эти трагические случайности, Мария уже более или менее оклемалась и впустила в свою жизнь неизвестного мужчину. Он стал частенько к ней наведываться, а затем просто-напросто взял и куда-то увез ее. Может, к себе, а может, на конспиративную квартиру, где они вместе и планируют месть сотрудникам Дома быта?
Жалко, что мой «коллега» не запомнил номер «Фиата». А что, если поискать Кашинцеву по сигналу ее мобильника?
Приехав домой, я позвонила Корниловой, рассказала ей о том, что Мария переехала, и поинтересовалась номером ее мобильного телефона. Ольга Николаевна продиктовала мне его, только это не дало никаких результатов. Я названивала по нему весь вечер, но он все время был отключен. Если Кашинцева поменяла симку, то найти ее будет сложнее. В родную Багаевку она вряд ли вернулась – с матерью, похоже, она вдрызг разругалась. Во всяком случае, у соседа снизу возникло именно такое впечатление. За что еще мне зацепиться, дабы продолжить поиски, я не знала. Хотя… я вспомнила о навязчивом фотографе: он ведь работал с моделью. Возможно, он что-нибудь ненароком мне и подскажет. Например, сообщит, у кого из Машиных поклонников имеется синий «Фиат Добло».
Глава 4
Подъезжая утром к Дому бытовых услуг, я заметила карету «Скорой помощи», стоявшую у входа в салон красоты «Пальмира», и поняла, что полоса спокойствия была временной и продлилась недолго. Люди, работающие в этом здании, еще не успели перевести дух после последнего происшествия, как уже произошло что-то новое. Неужели пострадала моя клиентка, а по совместительству – «тетушка»?
Зарулив на парковку, я выскочила из «Ситроена» и побежала в салон.
– Таня! – окликнула меня Бережковская из толпы сотрудников, провожавших взглядами «неотложку». – Я здесь!
Выглядела Наталья Петровна очень странно. Со вчерашнего дня она постарела лет на десять. Подойдя поближе, я поняла, что на ее лице совершенно нет косметики. Конечно, обычно она перебарщивала с макияжем, но отсутствие оного было ей совсем уж противопоказано.
– Что случилось, тетя Наташа? – тревожно осведомилась я.
– Я, мои сотрудники и клиенты отравились каким-то газом! Татьяну Анненкову даже увезли на «Скорой»!
– Как это произошло?
– Я все расскажу, но не здесь. – Бережковская промокнула бумажным платочком слезившиеся глаза. – Поднимайся в ателье, как только улажу все формальности, я приду и все вам с Олей расскажу.
– Ну ладно. – Я не стала ни на чем настаивать, но входить в здание
– Ужас! Кошмар! Когда же все это кончится?!
– Кто будет следующим?..
– Неужели и в этот раз милиция все спустит на тормозах?!
– Не милиция, а уже полиция, – поправила какая-то женщина. – Лично я больше рисковать своей жизнью не собираюсь, у меня двое детей, поэтому я сегодня же напишу заявление об увольнении. А ты?
– Нет, я не для того так долго после сокращения искала работу, чтобы снова ее потерять.
– Интересно, эта девочка выживет?
– Врач сказал, что угрозы для жизни нет, а вот ослепнуть она может.
– Жалко, такая молодая…
– Да, мне тоже Татьяну жалко, я у нее несколько раз стриглась. У нее такая рука легкая была…
– Что значит – «была»?! Лариса, ты зачем ее раньше времени хоронишь?
– Соня, да не привязывайся ты к словам! И вообще, я пошла к себе, на третий этаж.
Народ потихоньку начал расходиться. Никакой конкретики я так и не услышала, только прониклась эмоциями толпы.
– Таня, здравствуй! – У центрального входа нарисовался Кузьмин. – А что здесь происходит? Я подъезжаю и смотрю – народ суетится. По какому поводу собрание?
– Я сама толком ничего не знаю. Вроде бы в «Пальмире» кто-то газ распылил, одну парикмахершу увезли на «Скорой».
– Да ты что! Вот несчастье-то!
– Да, и, как я слышала, уже не первое в этом здании.
– Тебя уже просветили, да? – спросил Илья, глядя на меня снизу вверх.
– Не без этого. Странно все это как-то – три жертвы за один месяц, а могло быть и больше… Говорят, моя начальница в горящем лифте застряла?..
– Правда? Так это была она? Я не знал, с кем именно эта беда случилась. Да, не повезло женщине…
– Еще как!
– Таня, а хочешь, я скажу, что я об этом думаю? – Кузьмин поднялся на одну ступеньку, и наши глаза оказались на одном уровне.
– Ну и что же ты об этом думаешь?
– А ничего особенного здесь не происходит! Это все – отражение нашей действительности, – высказался фотограф.
– В смысле?
Илья поднялся еще на одну ступеньку и оказался выше меня:
– Ну представь, что этот Дом быта – отдельное государство, в котором происходят те же процессы, что и в той или иной стране. Люди рождаются, женятся, умирают, иногда и преждевременно… Вот скажи, ты новостные передачи по телевизору смотришь?
– Смотрю. Иногда.
– А ты обращала внимание, что там каждый день о каких-нибудь катаклизмах говорят?
– В принципе обращала.
– Ну вот, каждый день что-нибудь где-нибудь случается – то самолет разобьется, то ураган пронесется, все сметая на своем пути, то дом рухнет… А здесь у нас свои ЧП – старая проводка оголилась, лифт сломался, маньяк с газовым баллончиком забрел… Так есть, и так будет. Если сегодня день прошел без эксцессов, то ждите их завтра.
– Интересная теория, хоть и пессимистичная.