До тебя
Шрифт:
Теперь он выступал в качестве моего талисмана. Уже не я его берег от вреда, а он меня.
Сощурив глаза для пущего эффекта, подошел к отцу, недостаточно медленно, чтобы выглядеть робко, и недостаточно быстро, чтобы показаться покорным. На своих собственных условиях, потому что он больше не имел права голоса.
– Итак, что натворил? – спросил отец, прежде чем я успел сесть, заставив меня на мгновение замереть над сиденьем.
О, да. Он намеревался со мной побеседовать.Об этом я забыл. Хотя его желание не означало,
Я еще не решил, как вести себя во время визитов, но он мог катиться ко всем чертям. Впереди у нас пятьдесят две встречи, возможно, в какой-то момент я решу заговорить, только не раньше, чем буду готов.
– Да ладно тебе, – поддел отец. – Можем уж заодно и время скоротать.
Крошечная часть меня надеялась, что без алкоголя и наркотиков мой отец – ох, ну, не знаю – начнет вести себя так, будто у него есть сердце. Нет, он остался той же мразью.
– Украл? – тут же продолжив, спросил отец, словно говорил сам с собой, постукивая пальцами по стальному столу. – Нет, ты не алчный. Нападение, может? – Он покачал головой. – Но ты никогда не начинал драки, в которых мог проиграть. С более слабым противником, вероятно. Ты всегда был мелким трусом.
Сжав свободную руку в кулак, сосредоточился на дыхании.
Сидя здесь, вынужденный выслушивать его размышления, которыми он так великодушно делился, я гадал – он эту хрень на ходу придумывал или действительно был настолько проницателен?
Алчен ли я? Нет, не думаю. Завязывал ли драки с более слабыми противниками? Тут мне пришлось задуматься на минуту, но да, завязывал.
Только потому, что всевокруг были слабее меня. Все.
– Значит, остаются наркотики. – Отец стукнул ладонью по столу, застигнув меня врасплох. Я рефлекторно потупил взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. – Правдоподобно. Учитывая твою мать и меня, у тебя это в крови.
Все, – повторил про себя.
– Ты меня не знаешь, – ответил тихим, ровным тоном.
– Да, продолжай себя в этом убеждать.
Нет. Он оставил меня – спасибо Богу за это – когда мне исполнилось два года. Потом провел со мной несколько недель тем летом.
Он меня не знал.
Сжимая кулон Тэйт, пристально смотрел на отца. Пора его заткнуть.
– Надолго тебя посадили? Еще лет шесть осталось? – спросил я. – Каково это – знать, что поседеешь до того, как снова займешься сексом? Или сядешь за руль? Или сможешь лечь спать позже одиннадцати в будний день? – Я приподнял брови, надеясь, что мои снисходительные вопросы поставят его на место. – Ты ничего обо мне не знаешь. Никогда не знал.
Отец моргнул, а я не отвел глаз, провоцируя его снова что-нибудь ляпнуть. Похоже, он меня изучал. Ощущение такое, будто я оказался под оптическим прицелом.
– Что это? – Он указал на кулон у меня в ладони.
Я посмотрел вниз, не заметив, как продел через пальцы зеленую ленту. Было очевидно, что у меня в кулаке что-то лежит. Внезапно сердце заколотилось быстрее.
Мне хотелось уйти.
Думать об отце и
Знаете цветы, которые фокусники достают из шляпы? В данный момент я хотел стать таким цветком и спрятаться обратно. Хотел слиться со стулом, лишь бы избежать его грязных глаз, забрать кулон с собой туда, где он будет в безопасности.
– Как ее зовут? – Отец говорил тихо, практически шепотом.
Вопреки себе я вздрогнул. Подняв взгляд, заметил, что он улыбался так, словно все знал.
Словно я опять оказался в его власти.
– Шесть лет, говоришь? – Он облизнул губы. – Ей будет за двадцать к тому времени. – Отец снова кивнул.
Мной овладела ярость, потому что я отлично понял его намек.
Сукин. Сын.
Ударив рукой по столешнице, услышал удивленные вздохи окружающих, затем оттолкнул свой стул назад и поднялся, испепеляя папашу взглядом. Я хотел, чтобы он сдох. И чтобы смерть была мучительной.
Я вдыхал и выдыхал горячий воздух через нос. Шум моего дыхания напоминал отдаленный рокот водопада.
– Что не так у тебя внутри? – прорычал я. – Твое сердце разбито, мертво или оно просто бесчувственное?
Отец посмотрел на меня без страха – в конце концов, я не представлял для него угрозы – и ответил с наибольшей искренностью, какую я от него получал за всю свою жизнь:
– Ты разве не знаешь, Джаред? Ты такой же. И твое никчемное потомство будет таким же. Мы никому не нужны. Ты мне был не нужен.
Мое лицо не расслабилось. Оно просто рухнуло от разочарования, и я сам не знал, почему.
– У меня есть для тебя подарок ко дню рождения. – Папа Тэйт стоял на нашей подъездной дорожке, держа руки в карманах, когда я вылез из машины.
Я покачал головой, чувствуя чертов вес визита к отцу буквально всей кожей. На обратном пути из тюрьмы домой гнал на повышенной скорости. Мне нужно было отвлечься.
– Не сейчас, – огрызнулся.
– Да, сейчас. – Джеймс развернулся в сторону своего двора, ожидая, что я пойду следом. И я пошел. Хотя бы для того, чтобы он перестал действовать мне на нервы.
Волочась за ним в их открытый двухместный гараж, я замер на месте, увидев развернувшуюся передо мной катастрофу.
– Черт, что случилось? – выдавил шокированно.
Идеально отреставрированная Шеви Нова, стоявшая в гараже с тех пор, как Тэйт и мистер Брандт сюда переехали, была совершенно разгромлена. Ну, ладно, не совершенно. Но все равно разгромлена. Будто ее использовали в качестве бейсбольного мячика в игре между Кинг-Конгом и Годзиллой. Стекла разбиты, покрышки порезаны – и это еще мелочи. Вмятины диаметром с баскетбольный мяч покрывали двери, панели и капот. Кожаные сиденья вспороты.
– С днем рождения.
Я резко повернул голову в его сторону, сконфуженно сдвинув брови.