До тебя
Шрифт:
Я пришел в такой восторг от этого вызова, что едва не рассмеялся.
– Мне нравятся вечеринки, Татум. Я люблю развлекаться. Если ты разгонишь моих гостей, тебе самой придется меня развлекать. – Я был удивлен тем, как низко и возбужденно прозвучал мой голос. Перед глазами сразу появились картинки того, как именно она могла бы меня развлечь.
Но Тэйт никогда бы на такое не согласилась. Она была хорошей девочкой. Причесывалась и чистила зубы нитью. Гладила одежду.
И не занималась плохими вещами в постели с плохими парнями.
Она заправила
– Умоляю, скажите скорее, какую же мерзость вы заставили бы меня сделать?
Моя кровь вскипела оттого, насколько иначе она теперь держалась.
Она и раньше мне дерзила. И перед отъездом во Францию рисковала не раз.
Но при этом она каждый раз нервничала и готова была расплакаться. Теперь же она казалась абсолютно расслабленной и вела себя так, словно для нее все это пустая трата времени.
Хорошо.
Будет весело, когда я подниму ставки в этой игре. Заодно отвлекусь.
Подойдя к ней вплотную, я ощутил жар и знакомую приятную боль в штанах.
Черт. Гребаный стояк прямо сейчас?
Член пульсировал, но я пытался не обращать на него внимания.
Да, меня влекло к ней. Ну и что? Меня влекло практически ко всему, что носит юбки. Или пижамные шорты с черными толстовками и кедами.
Мои эмоции зашкаливали рядом с Тэйт, но я знал, что трахнуть ее не могу. Скорее в аду настанет зима, чем я дам ей такую власть над собой.
Но ведь это не значило, что я не могу наслаждаться видом.
– Сними это. – Я взялся за край ее коротенькой черной толстовки, – и станцуй стриптиз у меня на коленях.
Ее глаза округлились.
– Что?
Я уловил более нервные и уже не такие уверенные нотки в ее голосе – музыка для моих ушей.
Мой взгляд стал решительнее – я бросал ей вызов.
– Поставлю Remedy – тебе же она все еще нравится? Ты станцуешь для меня, и вечеринка закончена.
Я что, правда, остановлю вечеринку? Нет. Я не уступлю ей ни при каких условиях.
И с удовольствием дам ей это понять. Однако я очень надеялся, что Тэйт не примет мое предложение. Не поймите меня неправильно. Я был не против получить возможность прикоснуться к ее телу, но я бы не смог просто использовать ее и забыть. С Тэйт я ходил по краю; знал, что с ней захочу повторения.
Какое-то время она просто смотрела на меня, и выражение ее прелестного упрямого личика менялось. Сначала на нем отразилась задумчивость – как будто она решила всерьез обдумать мое предложение. Потом ярость – когда она поняла, что в итоге только будет унижена. Поражение – когда она смирилась с фактом, что в данной ситуации победа ей не светит. И печаль, которая вдруг промелькнула в ее блестящих глазах. Не знаю, с чем это было связано. А потом я вдруг заметил нечто иное.
Ее нахмуренные брови разгладились, и она опустила
Черт.
Я знал это выражение. Оно постоянно появлялось и на моем собственном лице.
Вызов.
Тэйт резко развернулась в сторону гостиной, так что ее волосы взметнулись над плечами. Мое сердце на мгновение замерло, когда она закричала во все горло:
– Копы! Копы! Убирайтесь отсюда! Копы у черного входа! Бегите!
Твою мать!
Я беспомощно смотрел, как сборище пьяных и обкуренных идиотов врассыпную бросилось из моего дома.
Какого черта? Они ей поверили!
Тело охватил жар, и я скрестил руки, чтобы сердце ненароком не выпрыгнуло из груди.
Народ спешил смыться. Толпа повыскакивала из кухни и гостиной и ломанулась через переднюю дверь так, словно начался гребаный пожар. Большинство этих придурков были несовершеннолетними, поэтому держали ухо востро, и что же? Могли бы хоть осмотреться для начала.
Но нет, они просто бросились наутек.
В считаные секунды мой дом практически опустел. Не сбежали только те, кто уже находился в отключке, или, возможно, заперся в спальнях на втором этаже.
Кровь пульсировала в моих венах, густая, словно расплавленный сахар. Боль была почти нестерпима, но настолько приятна, что мне хотелось ее продлить. Тэйт изменилась и теперь бросала мне вызов.
Черт, да.
Приблизившись к своей мишени, я улыбнулся и, снисходительно вздохнув, пообещал:
– Я доведу тебя до слез в два счета.
Тэйт посмотрела на меня почти изумленно.
– Ты бесчисленное количество раз доводил меня до слез. Знаешь, что это такое? – спросила она, показав мне средний палец, а потом поднеся его к своему лицу и похлопав им по уголкам глаз. – Это я вытираю последнюю слезу, пролитую из-за тебя.
И с этими словами она развернулась и ушла.
Я так и стоял с открытым ртом, не в силах отвести взгляда от уже опустевшего дверного проема.
Черт возьми.
В горле появилось забытое щекочущее ощущение, и я расхохотался, с трудом переводя дух.
Твою мать, я смеялся.
Я поверить не мог, что Тэйт сказала мне такое. Это был явный вызов.
О, детка. Он принят.
– Н-да, она изменилась, – послышался голос Мэдока у меня за спиной, и я моргнул.
Тут же стерев улыбку с лица и повернувшись к нему, я угрожающе произнес:
– Ты к ней прикасался?
– Прости, приятель. – Он смотрел на меня с таким видом, как будто я никогда не запрещал ему притрагиваться к ней. – Я забыл. Больше не повторится. – Мэдок пожал плечами и снова ушел в кухню.
Да, лучше тебе это не повторять.
Не знаю, действительно ли Мэдок пытался приударить за Тэйт. Сэм сказал, что он ее лапал, но Мэдок был мне хорошим другом и никогда не переходил границы.