До тебя
Шрифт:
Когда из раздевалки вышла какая-то девчонка с мокрыми волосами и спортивной сумкой в руках, я решил, что пора действовать. Девицы, скорее всего, еще приводили себя в порядок, но, по крайней мере, должны были выйти из душа.
Конечно, я все уже видел, а в случае с некоторыми даже крупным планом, но между шалостью и перспективой нарваться на арест грань была тонкой.
Войдя в дверь, я повернул налево. Шкафчики стояли в несколько рядов, прямо как в мужской раздевалке, так что я осторожно пошел по проходу,
Из дальнего конца раздевалки слышался шум фенов и голоса, значит, почти все уже наверняка оделись.
Однако по пути я все же стал причиной нескольких шокированных возгласов и неловких попыток прикрыться.
Одна девушка поспешно прижала к бюстгальтеру футболку, но снова опустила ее, осознав, кто перед ней. Уголки ее губ изогнулись в улыбке, и она окинула меня взглядом с ног до головы. Я посмотрел на нее повнимательнее, потому что у нее было такое лицо, словно она меня знала. То есть близко знала. Но я ее не помнил. Весь прошлый год я вел беспорядочную жизнь и редко с кем продолжал видеться после первого раза. С этой я вполне мог переспать. Она была сексуальной. Вероятно, я провел с ней время, вот только понятия не имел, когда это произошло – месяц назад или год.
Подойдя к следующему ряду, я застыл на месте, и в животе у меня все перевернулось.
Тэйт стояла у своего шкафчика, а из одежды на ней было только обернутое вокруг тела полотенце.
В это мгновение я подумал, что более подходящего момента выбрать просто не мог. А потом понял, что момент как раз-таки был неподходящий. Мой член, словно стрелка долбаного компаса, указывал прямо на нее.
Нахмурившись, я заговорил сердитым тоном, готовый, черт возьми, поставить ее на место.
– Все вон. Татум осталась.
Вокруг послышался писк и оханье, а Тэйт подняла голову и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами. Она схватилась за свое полотенце так, словно я мог сорвать его силой мысли.
Если бы…
Девчонки толпой ринулись к выходу из раздевалки, и я был благодарен им за то, что они освободили помещение без лишней драмы. Возможно, они выскочили в коридор или просто отошли на несколько рядов, чтобы оставить нас наедине, главное – что мы теперь были одни и у Тэйт не осталось средств к спасению.
И никого вокруг.
– Ты совсем совесть потерял? – возмутилась она, и на ее прекрасном лице отразился гнев.
Я медленно приближался к ней.
– Татум? – Мои конечности буквально горели. – Я хотел убедиться, что ты меня внимательно слушаешь. Ты слушаешь?
Она облизнула губы. Даже ее ротик, плотно сжатый от досады, выглядел воинственно.
– Говори, зачем пришел. Я раздета и вот-вот закричу. Это уже слишком, даже для тебя!
Нет,
Моему удовольствию от столкновений с ней не было предела.
Тэйт перестала пятиться, и на мгновение я задумался почему. Но вместо того, чтобы остановиться, подошел еще ближе.
Мы постояли так немного, никто из нас не желал отступать, и меня буквально обдавало жаром всякий раз, когда ее грудь вздымалась и опускалась.
А потом я увидел это.
Ее веки слегка затрепетали, она затаила дыхание и отвела взгляд. Не от страха, а от смущения. Она чего-то стыдилась.
О боже.
Этот проблеск желания на ее лице. Так вот в чем дело.
И, черт, об этом моменте я тоже мечтал.
Я блуждал взглядом по ее телу, любуясь карамельным оттенком ее загорелой кожи и гадая, как бы она выглядела покрытая потом. То место, где шея переходит в плечо, капельки воды в углублении над ключицей, полная грудь, которая едва не выпрыгивала из полотенца… все это возбуждало меня.
Твою мать. Соберись, черт возьми.
Я снова поднял глаза и встретился с ней взглядом, заставив себя видеть в ней врага, которым она и являлась.
Мне до них больше дела нет.
– На прошлой неделе ты испортила мне вечеринку. – Я склонился над ее лицом, но она не шевельнулась. – Потом напала на моего друга. Дважды. Ты пытаешься мне что-то продемонстрировать, Татум?
В мыслях я называл ее «Тэйт». Всегда. Но вслух не мог обращаться к ней так. Это было уменьшительное имя для членов семьи и друзей, а я не относился ни к первым, ни ко вторым.
Ее глаза, в которых идеально сочетались пламя и лед, сузились.
– Самое время, а тебе так не кажется?
– Напротив. – Я оперся плечом о шкафчик рядом с ней. – Хочешь – верь, хочешь – нет, но у меня появились более увлекательные занятия, чем прикалываться над тобой. Год в этих стенах прошел довольно мирно без твоей самодовольной «я-лучше-всех-вас-вместе-взятых» гребаной физиономии.
И это была правда. Год и впрямь прошел мирно. Примерно так же мирно, как на кладбище.
– Да ну? Неужели великому и ужасному Джареду что-то угрожало?
Какого хрена?
Вот это меня разозлило.
Я оттолкнулся от шкафчика и, встав перед ней, уперся руками в дверцы по обеим сторонам от нее.
– Не прикасайся ко мне, – пробормотала она, и я подавил ухмылку. Тэйт снова отвела взгляд.
Я двигал головой, как змея, пытаясь заглянуть ей в глаза.
Мокрые пряди волос прилипли к ее лицу. Я медленно вдыхал ее запах, словно умирал от голода.
– Если я когда-нибудь прикоснусь к тебе хоть пальцем, – сказал я хрипло, – ты сама этого за хочешь.