До тьмы
Шрифт:
– Хорошо. Мы можем поехать на Бали на наш медовый месяц. Как тебе такое?
– Я в восторге.
Мой разум возвращает меня к прошлому.
– Ребенком, мы с моей сестрой мечтали поехать в Азию, погрузиться в совсем другую культуру. Никогда не думала, что однажды эта мечта исполнится.
Когда я рассказываю ему о своей сестре, у него появляется возможность рассказать мне о своем брате.
– Рад, что исполняю твои мечты.
Я слегка киваю ему.
– Они исполняются.
Синтия возвращается с нашими напитками. Я отпиваю
Я делаю еще один глоток сока, а затем опускаю стакан на полированный деревянный боковой столик справа.
– Каково это расти единственным ребенком?
– вырывается у меня вопрос.
– Ты когда-нибудь хотел иметь брата или сестру?
Уинстон молчит слишком долго, и я уже хочу вернуть слова обратно. Зачем, черт возьми, я это спросила? Я обещала себе забыть об услышанном мной разговоре. А теперь это. Мой разум иногда имеет привычку делать то, что хочет.
– На самом деле, - Уинстон потирает щеку, - у меня есть брат.
У меня сжимается горло, а по телу распространяется волна жара.
– У тебя... у тебя есть брат?
– Есть.
Он массирует переносицу.
– Его зовут Трэвис. Мы близнецы.
Он снова смотрит на меня, по его глазам ничего нельзя прочесть.
– Мне стоило сказать тебе.
– Нет.
Я стараюсь сохранить голос спокойным. У меня трясутся руки, когда я беру свой стакан и поднимаю его к губам, делаю большой глоток жидкости, желая, чтобы она усмирила гнев, который жжет мне горло.
– Почему? Почему ты мне не рассказал?
Он наклоняется вперед, опираясь об колени.
– Я думал, что рассказал, точно рассказывал.
– Я бы запомнила.
Он так много для меня значит, что я бы никогда не забыла, что у него есть брат, не говоря уже о близнеце.
– Дженна, я не мог тебе не рассказать.
Он не отводит глаз. Действительно верит в то, что говорит.
– Ты мне не говорил.
Я прочищаю горло.
– А прошло уже полгода.
– Мы на самом деле не встречались. Мы оба согласились, что наши отношения - наш маленький секрет, помнишь?
Он наклоняет голову вбок.
– Конечно, теперь все иначе.
Теперь все иначе. Теперь он мне лжет. Мои тревожные звоночки снова верещат, вызывая головную боль.
Я проглатываю разочарование.
– Я знаю, но...
– В любом случае, это не важно. Теперь ты знаешь. Вот все, что имеет значение.
Но что еще ты от меня скрываешь? Как я могу верить, что после ты всегда будешь говорить мне правду?
Может быть, я раздуваю из мухи слона, но я так не считаю. Близнец, бога ради. Какой человек забудет рассказать о своем близнеце?
– Какой он... твой брат?
Я пытаюсь скрыть разочарование в голосе.
На
– Мы с ним очень разные.
– В смысле?
– Скажем просто, что он немного непредсказуем.
Он открывает лэптоп.
– Я вас познакомлю, хорошо?
С этими словами он начинает работать на лэптопе, не обращая внимания на взгляд, которым я его одариваю.
– Отлично, - произношу я тихим, надломленным голосом, но он все равно не поднимает глаз.
Мой живот превратился в сгусток нервов, пока я, откинувшись на спину, пытаюсь выпустить пар.
Меня бесит, что те волшебные ощущения, которые я забрала с собой с Мальдив, были уничтожены одним единственным разговором. Меня бесит, что он ведет себя так, что то, о чем мы говорили, вообще ерунда. Что хуже того, он заставляет меня чувствовать себя, будто это я лгунья.
– Я не понимаю, как ты мог не упомянуть, что у тебя есть брат-близнец.
Уинстон вскидывает голову, его лицо напряжено.
– Я сказал, что познакомлю тебя с ним, когда мы вернемся. Я не понимаю, в чем проблема. Некоторые братья не близки друг с другом. Ничего необычного.
– Ты же знаешь, что дело не в этом, Уинстон. Близки или нет, он все равно твой брат, а я твоя невеста. Я заслуживаю знать, ты так не считаешь? А не узнавать случайно.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал, Дженна?
Он наклоняется вперед, в его глазах мелькают тени.
– Ты хочешь, чтобы я умолял тебя о прощении? В этом дело?
Я пожимаю плечами.
– Может быть. Ты солгал мне.
– Бога ради.
Его лицо лишается всякого выражения.
– Послушай, у меня нет на это времени. Мне нужно многое сделать до того, как мы вернемся в Нью-Йорк.
– Я тебя отвлекаю?
Я медленно размеренно вдыхаю и выдыхаю, чтобы не выйти из себя.
– Отлично, я заткнусь. Ты этого хочешь, да?
– Я никогда не использовал в отношении тебя это слово.
Невесело смеюсь.
– Тебе и не надо было.
Я отворачиваюсь, мои глаза покалывает от слез. Он больше ничего не произносит, щелкая по клавишам своего драгоценного лэптопа. Мы еще даже не женаты, а уже ведем себя, будто были парой много лет. Он действительно испортил хороший момент.
Я думаю над тем, стоит ли рассказать ему, что слышала, как он разговаривал со своим братом, и что ему следовало рассказать мне об этом после телефонного звонка, но моя интуиция предупреждает меня, что это будет ошибкой. Может быть, мне стоит отпустить ситуацию. По крайней мере, теперь он мне рассказал и пообещал нас познакомить.
Молча допиваю сок и пытаюсь игнорировать тугой узел в животе. Я отношусь к тем людям, которые любят обсуждать проблемы.
Я тянусь к своей сумке и вытаскиваю роман. Сразу же вспоминаю книгу, которую он выбросил, потому что ему не понравилось, что я ее читаю. От этого воспоминания мне хочется взбеситься. Но я не могу снова с ним ссориться.