До тьмы

Лавелль Дори

Я даже не могу представить, чтобы меня разлучили с сестрой, что я могла прожить жизнь, не зная, что она где-то есть.

– Да, из-за этого наши отношения несколько напряжены.

– Я... я не знаю, что сказать.
– Боль в его глазах настолько сильная, что я ему сочувствую.
– Поэтому ты не рассказывал мне о нем?

– Это одна из причин, да.
– Он опускает подбородок.
– Прости. Мне надо было рассказать.

Я пожимаю его руку.

– Знаешь, что, ты не обязан об этом говорить, если не хочешь. Давай

сосредоточимся на сегодняшнем вечере.

Больше неважно, что он раньше не рассказывал мне о своем брате. Я понимаю, почему он этого не делал.

В маленьком пространстве слышен его вздох облегчения.

– Я ценю это.

Остаток поездки, пока машина лавирует по узким, темным улицам, мы больше не разговариваем. Взаимодействием между собой только посредством наших переплетенных рук. Уинстон снова глубоко погрузился в свои мысли.

Наконец, мы добираемся до закусочной и находим места в задней части, в углу рядом с крупным лиственным растением и громким музыкальным аппаратом. Я удивлена, что он выбрал небольшую закусочную на окраине города для ужина со своим братом. Обычно он ходит в фешенебельные рестораны, где одна бутылка вина может легко стоить, как чья-то месячная аренда.

Хоть он и выглядит не к месту в своем пошитом на заказ костюме, здесь я чувствую себя как дома. Расслабленная атмосфера напоминает мне о доме. Дешевая керамическая плитка, столы, накрытые пластиковыми скатертями, и бумажные цветы мне знакомы. Как и запах жира и специй. Большинство ресторанов, в которые водил меня Уинстон, пахли свечами, свежими цветами и чистящими средствами. Это место пахнет, как «Закусочная Гейла» у меня дома.

Мы садимся и заказываем напитки. Воду для Уинстона, а для меня «Спрайт». Официантка, стройная женщина с копной седых волос, спрашивает, хотим ли мы заказать и еду.

– Позже, - отвечает Уинстон.
– Мы кое-кого ждем.

Он сжимает руки на столе так крепко, что на коже выступают вены.

Нам приносят напитки, и мы выпиваем их до прибытия его брата. Чем дольше мы ждем, тем все больше нервничает Уинстон. Наконец, он достает свой телефон и звонит ему. Тот не берет трубку. Как только он заканчивает вызов, дверь в закусочную открывается, и к нашему столику подходит хорошо сложенный мужчина, одетый в потертые джинсы и футболку.

При взгляде на него у меня переворачивается сердце. Волосы покороче, и надень на него костюм, он будет выглядеть как Уинстон.

У них волосы одного цвета, одинаковые глаза, даже одинаковое выражение лица. Единственное отличие в том, что на одной из бровей его брата есть шрам, и в том факте, что он носит неряшливую бороду.

Хоть я все еще вижу, что Уинстон раздражен тем, что его брат опоздал, они по-мужски обнимаются и похлопывают друг друга по спине, а затем его брат поворачивается ко мне.

– Должно быть, это та леди, что похитила твое сердце.

– Дженна, - представляюсь я, сердце бьется где-то

у меня в горле. Я чувствую внезапную нервозность. Что-то в его взгляде на меня заставляет меня чувствовать себя не уютно. Не могу понять, что.

– Должен сказать, я удивлен.
– Он пожимает мне руку.
– Я ожидал совсем другого.

– В каком смысле?
– спрашивает Уинстон жестким тоном.

– Я представлял ее совсем по-другому, вот и все.

Он втягивает воздух сквозь сжатые зубы.

– Но я рад, наконец, познакомиться с тобой, Дженна. Меня зовут Трэвис.

Он садится, глядя на меня. Смотрит так, будто способен видеть человека насквозь.

– Тоже рада с тобой познакомиться, - произношу я, хоть в этом не уверена.

Он щелкает пальцами, чтобы подозвать официантку и заказать виски со льдом.

Первое время мы все пьем свои напитки молча, затем Уинстон завязывает разговор. Как незнакомцы они обсуждают погоду. Для меня это странно, потому что со своей сестрой я близка.

– Чем ты занимаешься, Трэвис?
– спрашиваю, чтобы показать интерес.
– Я имею в виду, по роду деятельности.

– Я совладелец бизнеса, который не такой скучный, как тот, что у Уинстона.

– И чем же он интересен?

Я потягиваю напиток из трубочки, наблюдая за его лицом. Уинстон тоже с интересом ждет ответа.

Трэвис не успевает ответить, так как приходит официантка, и мы заказываем еду. Уинстон с братом заказывают стейк и картофель по-деревенски. Я заказываю себе греческий салат.

Как только официантка уходит, чтобы принести нам еду, Трэвис поворачивается ко мне.

– На данный момент мой бизнес находится на ранней стадии. Пока особо рассказывать не о чем.
– Он режет свой стейк.
– Итак, Дженна, когда у нас большой день?

– Мы пока не решили, - Уинстон отвечает за меня.

Трэвис поворачивается к своему брату.

– Я приглашен?

– Если ты будешь хорошо себя вести, - в голосе Уинстона слышна нотка предупреждения.

– Что, если я пообещаю хорошо себя вести? Для меня, правда, большая честь посетить твою свадьбу. С нетерпением хочу увидеть, как ты свяжешь себя цепью с женщиной. Институт брака прогнил. Будем надеяться, что твой брак не развалится.

Трэвис смеется, а лицо Уинстона краснеет от гнева, он сжимает руки в кулаки рядом со своей недоеденной едой.

– Не смей, - предупреждает Уинстон, его глаза полыхают огнем.

– Похоже, что я задел больную тему, - произносит Трэвис.
– Мне жаль. Я не буду развивать эту тему.

Он продолжает жевать свою еду, но молча улыбается, глядя на Уинстона.

Напряжение между ними такое сильное, что мне сложно насладиться едой. Я рада, что рок-н-ролл заполняет молчание. Атмосфера за нашим столом полностью отличается от атмосферы за другими столами, за которыми люди разговаривают, смеются и наслаждаются своей едой.