Добронега

Романовский Владимир Дмитриевич

Эржбета кивнула мрачно.

– Если Васс обнаружит, что мы здесь, и поймет зачем, провал обеспечен. Он примет меры. Васс знает в лицо меня и Эржбету.

– Меня тоже, – сказал Яван.

– Жаль. Если он просто увидит кого-то из нас, беда небольшая. Но если он увидит нас всех вместе, вряд ли мы его потом найдем. Посему в город нам следует выйти по отдельности и стараться поменьше попадаться людям на глаза – до того момента, когда мы начнем действовать, а действовать мы будем очень быстро. Единственный, кого не знает Васс – Дир. Учтем это.

Далее. Нужен план быстрого ухода из города, на все случаи. Кораблики нам более не подходят.

– Почему же? – спросил Яван.

– Потому что пока мы дойдем до корабликов, погрузимся и отчалим, пройдет немало времени. Нас просто убьют. Странно, что уже утро, а мы все еще живы, и даже не удосужились переменить крог, прежде чем завтракать. Есть другой способ, и я о нем позабочусь.

Он выдержал паузу. Никто не возразил. Дир смотрел на Хелье во все глаза.

– Далее, – продолжил Хелье. – Яван вполне мог приехать в Константинополь по своим делам. Меня знает только сам Васс. А вот Эржбету, помимо Васса, могут знать многие из его, Васса, людей. Здесь, в этом городе. Васс здесь не в первый раз – и Эржбета тоже. Не так ли?

Подумав, Эржбета сказала:

– Так.

– Эржбета могла бы не выходить из крога, не из этого, из другого, но приехать в Константинополь и сидеть безвыходно в кроге – подозрительное поведение, а люди болтливы, и несмотря на внушительные размеры города, сплетни распространяются здесь так же быстро, как в Киеве. Поэтому давайте предположим, что она приехала, чтобы приятно провести время с новым любовником. Это, само собой, Дир. Вдвоем они прогуливаются не очень близко к дому, где хранится нужное нам, но и не очень далеко от него. В семи кварталах.

– Это глупо, – сказала Эржбета.

– Почему же? – спросил Дир, неприязненно на нее глядя.

– Да, – согласился Хелье. – Зато правдоподобно, как большинство глупостей. Далее. Если все-таки Васс прячет хартии не там, где мы предполагаем, и не зайдет в дом, а явится прямо во дворец, нужно, чтобы кто-то ждал его у входа. Это последняя мера, отчаянная попытка спасти положение, и я бы взял это на себя, но Васс выше и тяжелее меня, и мне, чтобы отнять хартии и скрыться, придется вытащить сверд, что приведет в недоумение дворцовую охрану. А Дир не знает Васса в лицо. Остается Яван. Нужно незаметно встать где-нибудь сбоку, незаметно пойти Вассу наперерез, выяснить, в руке ли у него хартии, в суме ли, в кармане ли, или за пазухой, незаметно вывести его из равновесия, забрать хартии, и уйти. Яван, хотелось бы, чтобы до всего этого не дошло. Но возможность есть. Возьмешься?

– Возьмусь, – согласился Яван.

– Прекрасно. Каким образом ты собираешься это сделать?

– Разберусь на месте.

– Тебе приходилось делать такое раньше?

– Да.

– Хорошо. Далее. Судно императора и сопровождающие корыта появятся на северо-востоке, как обещано, во второй половине дня. Глашатаи тут же разнесут приятную эту весть по городу. Васс выждет некоторое время и пойдет – сперва забрать

хартии, затем в Буколеон. Мне и Диру нужно тут же бежать к дому, в котором находится тайник, и схватить Васса там же. Но не раньше, иначе мы себя выдадим. Нам нужен сигнал. И Явану тоже. Сигнал, который все мы увидим, одновременно. Сигнал нам даст Годрик.

Он снова замолчал.

– Каким образом? – спросил Дир.

– Годрик, – позвал Хелье.

Годрик поднялся с пола и подошел к столу.

– Змеев пускать умеешь? – спросил Хелье.

– Змеев? Наверное. Давно не пускал. С детства.

– Видел ли ты Софию?

– Кто это такая?

– Это церковь такая. Большая такая.

– Та, что у моря?

– Да.

– Тогда видел.

– Тебе нужно будет забраться повыше. Лучше всего к самому куполу. Но так, чтобы тебя не видели. Да? Понял?

– Да. А зачем?

– Ты будешь следить, не входит ли человек, внешность которого мы тебе опишем, в некий дом на некой улице. И если он войдет, ты запустишь змея. Прямо от купола. Подождешь некоторое время, а потом выпустишь веревку и спустишься вниз. И постараешься, чтобы тебя не поймали. А если поймают, не говори им, кто ты.

– Это опасно, – сказал Годрик.

– Да, – сказал Хелье.

– Не хочу, – заупрямился Годрик. – Я не маленький, чтобы змеев пускать. С кошелька придержателем такого договора у нас не было.

– А я вот тебя выпорю! – пригрозил Дир.

– Хозяин мой гневается напрасно, – заметил Годрик.

– Совершенно верно, – подтвердил Хелье. – Все гораздо проще. Если ты не согласишься, твой хозяин просто отдаст тебя мне. Отдашь, Дир?

– С хвоеволием великим, – сказал Дир. – Надоел он мне ужасно. Хамье бриттское.

– Это как же! – возмутился Годрик.

– Так, – сказал Хелье.

– Да у тебя же и денег-то нет никаких.

– Нет.

– Тебе не на что меня содержать!

– Правильно. Поэтому я и не собираюсь.

– А зачем же я буду тебе служить?

– Исключительно из рвения и преданности.

– Нет, так не пойдет.

– Пойдет. Дир, даешь его мне?

– Даю.

– Нет, не надо, – сказал Годрик. – Так и быть. Будем змеев пускать, как дети малые.

– Будем.

– А как он отличит человека на таком расстоянии? – спросила Эржбета с сомнением.

– Да, действительно, – спохватился Дир. – С такой высоты, да так далеко.

Хелье посмотрел на Дира и засмеялся.

– Отличит, – заверил он. – Как ты, Годрик, запустишь змея, слезай вниз и беги к Тибериевым Воротам. Там и встретимся. Яван, если через полчаса после взлета змея Васс не появится у дворца, значит все хорошо, и тебе нужно быстро идти к Тибериевым Воротам. У них мы все и встретимся.

***

Патриарх закрыл молитвенник и, не вставая, воззрился на дьякона.

– Слушаю тебя внимательно.

– Прости, что тревожу тебя, патриарх. Там какой-то странный человек… лезет.