Добрый 2

Дмитриев Дмитрий Савватиевич

— Ну что, все согласны с предложением Болотной? — спросила Хлоя.

Мара и Великий молча кивнули, и все вчетвером уставились на меня.

— Да, — коротко заявил я.

***

Ведьмовское собрание действительно собралось на редкость быстро. Нет, не было никакого эффектного прилёта на мётлах с закладыванием крутых виражей при посадке под дикий хохот. Ведьмы просто выходили из леса. Как они появлялись там, остаётся загадкой. По крайней мере для меня,

остальных, похоже, это не удивляло. Приставать же с расспросами по этому поводу я почему-то не стал. Может, потому что все, кроме меня, были напряжены до предела и взволнованны до неприличия. Эти напряжение и взволнованность прямо стояли в воздухе почти осязаемыми субстанциями. При желании я, наверное, мог бы потрогать их рукой. Но желания не было, и причиной этому были всё те же ведьмы. Если бы я знал, что история про маленькие чёрные платья от Коко Шанель упадёт зёрнами на такую благодатную почву…

Ведьмы были просто великолепны. Это был парад маленьких чёрных платьев, которые подчёркивали красоту тех роскошных красавиц, на которых они были надеты.

И ещё. Даже самой старшей ведьме на вид было тридцать с небольшим хвостиком.

— Привет, бабуля, — поздоровалась Болотная с превосходной леди, которая годилась ей максимум в старшие сёстры.

— Да ладно?! — честно удивился я. — Чего, реально вы?

Болотная-старшая смерила меня уничтожающим взглядом, но от комментариев воздержалась.

— Это где такой спа-центр отгрохали, что вот так вот годков полтораста сбросить можно? — не унимался я. — Или всё-таки пластика?

— Не приставай к бабушке, — шепнула мне на ухо Болотная-младшая и незаметно заехала мне локотком под рёбра.

— А чего, я тоже, может, туда хочу. Организм, подточенный суррогатным алкоголем, требует глобального восстановления. Да и годков двадцать сбросить можно.

— Тебе туда нельзя, — снизошла наконец Болотная-старшая.

— А чего так? Закрытый клуб для дряхлой пенсии или по половому признаку?

— Зачем моей внучке второй младенец на руках? С одним бы управиться. А тут ещё мужу грязные пелёнки меняй, — хохотнула ведьма.

— С чего бы это? — обиделся я.

— А потому что меры не знаешь, — серьёзно сказала Болотная-старшая. — И омолаживаться будешь до ползункового возраста.

— Это я меры не знаю?

— Знал бы, вот этого всего бы сейчас не было.

Второй удар локтем сбил моё дыхание, и я вынужден был закончить диалог с Болотной-старшей. А ведь мне было чего сказать. И далеко не лестности и комплементы.

— Если ты будешь провоцировать бабушку или ещё кого-нибудь, — дыхание младшей ведьмы прямо-таки обжигало мне ухо, — тогда сразу давай всё закончим, ещё не начав. Мы сюда просить пришли или что?

— Да всё, молчу. Подумаешь, подколол немного.

— Вот и молчи, — отрезала ведьма и, незаметно заехав мне ещё раз локтём, гордо удалилась.

— Вот и живи после этого с такой, — проворчал я вслед. — Одно сплошное

домашнее насилие.

— Ну что, старые перечницы, нам тут предлагают вспомнить лихие времена нашей бурной молодости и взять под защиту заигравшуюся молодёжь!

Всё. Лучше бы она молчала. Можно сколько угодно править свою внешность, омолаживаться, подтягиваться, перекраиваться, но открытый рот и всего одна произнесённая фраза выдадут тебя с головой. И вот уже перед тобой не слёт молодых сексуальных дамочек самого интересного возраста, а пенсионный сходняк перед Собесом. И это мне теперь не развидеть, несмотря на то, что внешне ничего не изменилось.

— Ты кого назвала старой перечницей? — не выдержала одна из старушек. — Да я моложе тебя лет на двести.

— Ничего в жизни не меняется, — усмехнулся я еле слышно.

— Что ты говоришь? — спросила меня Болотная-младшая.

— Я говорю, ты уверена, что обратиться в собрание жертв пластической хирургии — хорошая идея?

— Между прочим, они — это будущая я. Задумайся, когда будешь хамить в следующий раз.

— Уже и пошутить нельзя.

А в стане старушек между тем назревала конкретная свара.

— А ты что это ещё за птица такая, чтобы мне тут свои претензии высказывать?

— Да, потому что твой маразм, — это уже даже не смешно.

— Точно, — поддержали остальные ведьмы, — дорогу молодёжи!

— Это вы где молодёжь увидели? — не сдавалась первая. — Да по вам давно погребальные костры плачут.

— А что, у вас ведьм на старости сжигают за ненадобностью? — спросил я у Болотной-младшей.

— Дурак. Их сжигают, чтобы мёртвую ведьму никто не мог поднять из могилы.

— Так у вас ещё и зомби водятся?

— Я не знаю, кто это такие, — подумав, ответила Болотная. — А значит, у нас их нет.

— Да если с тебя снять омолаживающие заклинание, — продолжали ведьмы практически в унисон, — то ты сама рассыпешься, и костра не нужно.

— А если с вас снять, то без слёз и не взглянешь, — не осталась в долгу первая ведьма. — Лахудры сушёные!

— Нам ещё драки здесь не хватало, — закусив губу, процедила Болотная-младшая.

— Они ещё и дерутся? — удивился я.

— Ещё как. Потом дней по десять в себя приходят. Синяки сводят да выдранные волосы выращивают. Наверное, ты прав, плохая была идея, не помогут они принцессам. Пока очухаются, тех уже замуж повыдают.

— Ну, всегда можно развестись.

— Это куда? — не поняла ведьма.

— Скорее откуда, — поправил я Болотную и в двух словах объяснил, что такое развод.

— У нас такого нет. Наш развод — это смерть.

— Тоже вариант. Мара и Хлоя в роли молодых, соблазнительных вдовушек! Хм-м-м, аппетитненько.

Очередной удар локотком ведьмы по моим рёбрам был самым болезненным из всех.

— Ладно, — махнула рукой Болотная. — Пора сваливать, а то ещё и мы под раздачу попадём. Пойдём забирать девчонок.