Добрый 2
Шрифт:
— Это ты во всём виноват, — тихо произнёс Великий.
— Не понял? Повтори.
— Это война ради тебя.
— Это ты так решил с больной головы на здоровую переложить? Понял, что накосячил, и давай на других валить.
— Просто их матери были против. А у них матриархат. И шансов у тебя не было.
— Подожди, — перебил я вождя. — И ты решил силой завоевать для меня принцесс?
— Да, — сознался вождь.
— Ты решил положить жизнь гургутов ради… ради меня?
— Ну, мы же друзья, — потупился вождь.
— Ну ты, конечно, безбашенный!
Из-за
— Ну, хватит. — Великий вождь смущённо вывернулся из моей хватки.
— Обещай мне больше никогда так не делать.
— Нет, — отрезал Великий вождь.
— Нет — не будешь?
— Нет — это не обещаю. И закончили на этом.
— Ну, хотя бы посоветоваться со мной можно? — не желал уступать я.
— Ты вот даже сейчас остановиться не можешь! А что бы было, если бы ты узнал про это раньше? Вот, то-то.
Собственно, крыть мне было нечем. Естественно, Великий был прав. Узнай я об этой затее раньше, да я бы костьми лёг, но не дал вождю развязать войну. И это хорошо, что так всё удачно совпало. Осталось спровадить девчонок по домам, конечно, когда протрезвеют. Растолковать Великому, почему я не могу быть ни с принцессами, ни с ведьмой, что на самом деле самое сложное. И уже потом вздохнуть спокойно в тоске и печали. Можно даже и накатить по этому поводу. Хотя нет. При одной мысли, что со мной будет то же, что сегодня с вождём и девчонками, организм тоскливо сжался и пообещал скончаться в нечеловеческих муках. Вот найти бы того гада, который меня так закодировал, и сказать ему «огромное спасибо».
— Ладно, пойдём, — обратился я к вождю. — У нас с тобой две неприятные миссии.
— Это какие? — не понял вождь.
— Ты — объявлять конец несостоявшейся войны. Я — вытаскивать девчуль из цепких ручонок Бахуса.
— Кого? — не понял Великий.
— Это такой интересный божок, который руководит твоим пожизненным алкоголизмом, ну и не твоим, естественно, тоже.
— Ты иди, — подтолкнул меня вождь, — а мне ещё пару дел надо уладить.
— Великий, откосить не удастся.
— Нет?
— Нет. Понимаю, тяжело. Гургуты уже мотивированы, на войну настроены. Их жены уже мысленно трофеи оприходовали. Женщины, они везде женщины. И тут ты, такой красавчик: войны не будет. Всем спасибо, все свободны. В лучшем случае гургутки чепчиками закидают. У них, кстати, есть чепчики?
— Нет, — хмуро ответил вождь.
— А чего же ты? Войну объявить собрался, а о чепчиках не позаботился?
— Не смешно.
— Ты хоть в одном моём глазу смешинку видишь?
— А давай мы их действительно в плен возьмём? А потом обменяем на что-нибудь. И всем будет хорошо.
— С ума сошёл? Даже не думай.
— А другого выхода нет. Ты прав, гургуты уже настроены на войну. И я их не остановлю. Меня просто выкинут из вождей, изберут нового и пойдут воевать. Только уже с более тяжёлыми последствиями.
— А вот это уже действительно не смешно. А чего у вас так в гургутском королевстве всё сурово?
— Да, вот так сурово. Поэтому, как ни крути, без войны
— Вот объясни мне, Великий, с какого вы, гургуты, мне стали так дороги? Почему я должен загонять свою задницу в непонятные приключения ради вас?
— Наверное, потому что мы друзья.
Ну, что тут было сказать? Наивность вождя подкупала и обезоруживала одновременно.
— Ладно, чёрт с тобой. Пошли договариваться с принцессами. Только если я после этого не выживу…
— Мы похороним тебя как великого воина, — твёрдо пообещал вождь.
— Какая честь. Уже захотелось скончаться прямо здесь, не откладывая на потом. Аж зачесалось всё в неприличных местах.
— Сначала принцессы, — напомнил Великий.
— Да что ты? Идём. Посмотрим на их состояние.
— А давай ты сам. А я пока посмотрю, что там моё воинство делает. Вдруг вмешаться нужно, притормозить кого.
— Великий, я что-то не понял, ты что, их боишься?
— Да чего сразу боишься… — насупился вождь. — Просто не хочу тебе помешать, испортить чего-нибудь.
— Там портить нечего. Всё, что мог, ты уже испортил своей войной. Давай, колись, что происходит?
— Да не силён я со слабым полом общаться, — нехотя признался Великий.
— У них слабый — это сильный, помнишь?
— Тем более. Давай сам. У тебя это лучше получится.
— Нет, Великий. Сейчас получится лучше у тебя. А знаешь почему?
— Почему?
— Потому что ты можешь поднять кувшин с гургутским вином, а я нет. Точнее, поднять, конечно, могу, если сильно постараюсь. А вот сделать хотя бы глоток не могу.
— Это как? — не понял вождь.
— Это какая-то падла на меня порчу трезвости навела. И поэтому до конца своей жизни я теперь буду злой, раздражительный и неприятный. И, как ни крути, с принцессами придётся договариваться тебе. Да не боись ты, — хлопнул я по плечу вождя. — Поверь, пьяные принцессы такие душки. Особенно Мара. Только ты её не зли. У неё в этом состоянии путь от благолепия до бешенства составляет пару нанометров.
— Сколько? — не понял вождь.
— Моргнуть не успеешь, а Марина пятка уже будет лететь тебе в лоб. Поэтому лучше не моргай.
— А может, лучше всё-таки ты?
— Мне эта пятка прилетит гораздо быстрее. Идём.
На самом деле я, конечно, лукавил. Ну как лукавил, скажем, чересчур преувеличивал. Я спокойно мог общаться с принцессами, хоть с трезвыми, хоть с пьяными. Никаких внутренних противоречий и отторжений по этому поводу у меня не наблюдалось. Но нужно было проучить Великого вождя, чтобы думал, прежде чем делать. И внезапно обнаруженная мною фобия относительно близкого общения с противоположным полом (поговорить и договориться, а не то, что вы подумали) была сейчас как раз кстати. Давай, Великий, попотей. В следующий раз будешь думать, как войны объявлять. Хотя ты это делал ради меня. Что ж, в трудную минуту я, конечно, приду к тебе на помощь. Но начнёшь сам. И надеюсь, что самая первая минута не будет настолько трудной, что прямо с порога придётся за тебя впрягаться. Хотя на что я надеюсь?