Добыча стрелка Шарпа
Шрифт:
– О чем это вы тут шепчетесь? – прогремел у них за спиной голос Бэрда.
– Я всего лишь делился с лейтенантом своими впечатлениями от красоты пейзажа, сэр Дэвид,– заметил, ничуть не смутившись, лорд Памфри,– и указывал на ажурную вязь корабельной оснастки. Хотелось бы запечатлеть эту сцену акварелью.
– Господи, пусть этим занимаются чертовы художники! – скривился от отвращения генерал.– Для того они и существуют.
Лорд Памфри незаметно сунул бумажку в ладонь Шарпу.
– Берегите это имя, лейтенант,– тихонько
Значит, заключил Шарп, Лависсеру имя агента не доверили.
– Спасибо, милорд,– сказал он, но Памфри уже не было рядом – присланная с «Клеопатры» шлюпка ткнулась в деревянный причал. Сундук перегрузили, и Бэрд протянул руку Лависсеру.
– Прощайте и удачи вам,– напутствовал генерал. – Не скрою, буду рад, если у вас ничего не получится, но если пригоршня золота спасет жизнь десятку солдат, значит, дело того стоит.– Он обменялся рукопожатием с Шарпом.– Не забудьте, лейтенант, капитан нам нужен живым.
– Не забуду, сэр.
«Клеопатра», спеша воспользоваться попутным ветром, уже снималась с якоря. Шарп слышал, как стучат каблуки ходящих вокруг кабестана матросов, видел, как выходит из серой реки, роняя капли воды и комья грязи, дрожащая от напряжения якорная цепь. Марсовые висели на шанцах, готовые ставить паруса. На борту офицеров встретили трели боцманской дудки и раздраженный лейтенант, который поспешил проводить пассажиров на квартердек. Баркер занялся багажом, а дюжина матросов потащили вниз тяжеленный сундук с золотом.
– Капитан Сэмюеле уделит вам внимание, как только корабль ляжет на курс,– сказал лейтенант,– и пока паруса не поставлены, господа, вам лучше держаться за кормовые поручни.
Проводив моряка взглядом, Лависсер усмехнулся.
– Понимать надо так, что капитан Сэмюеле не желает, чтобы мы крутились под ногами, пока он поднимает паруса. За ним ведь наблюдает сам адмирал! Примерно то же, что ставить караул в Виндзорском замке. Вы ведь никогда этого не делали, а, Шарп? Не стояли в карауле в Виндзорском замке?
– Не приходилось, сэр.
– Представьте, все идет отлично, а потом какой-нибудь идиот, воевавший в последний раз против Вильгельма Завоевателя, сообщает, что у него в мушкете негодный кремень. И ради бога, перестаньте называть меня сэром.– Лависсер улыбнулся.– Когда меня так называют, я чувствую себя стариком. Кстати, что было в том листке, который сунул вам Крошка Уильям?
– Крошка Уильям?
– Лорд Пампе. В Итоне это был маленький бледненький червячок. И сейчас такой же.
– Он дал мне свой адрес,– соврал Шарп.– Сказал, что по возвращении я должен отчитаться перед ним лично.
– Чепуха,– отмахнулся Лависсер, но, похоже, не обиделся.– Полагаю, там имя агента в Копенгагене, к которому можно при необходимости обратиться за помощью. Добавлю, что мне эти ублюдки из Форин офис его не доверили. Разделяй и властвуй – такое у них правило. Не хотите поделиться?
–
Гвардеец рассмеялся.
– Только не говорите, что Крошка Пампе приказал держать имя в тайне! Приказал? Бедняжка Пампе, ему повсюду видятся заговоры. Что ж, не важно – главное, что один из нас знает это имя.
Он посмотрел вверх, на марсели. Полотнища громко хлопали, пока их не закрепили. Матросы спускались по вантам и ползали по рангоутам, разворачивая гроты. Такая знакомая картина. Капитан Сэмюеле, высокий и плотно сбитый мужчина, молча наблюдал за своими людьми.
– Долго нам туда идти? – спросил Шарп.
– Неделю? Десять дней? Иногда больше. Все зависит от Эола, бога ветров. Может, он будет на нашей стороне.
Шарп кивнул и повернулся к берегу, над которым висела туманная дымка от коптилен. Он вцепился в поручни, всей душой желая перенестись куда-нибудь, куда угодно, только бы подальше от моря.
Лависсер встал рядом.
– Вы несчастны, лейтенант.
Шарп нахмурился – ему не нравилась назойливость нового знакомого.
– Позвольте угадать.– Гвардеец поднял глаза, картинно наморщил лоб, потом снова посмотрел на Шарпа.– Причина, вероятно, в том, что вы познакомились с леди Грейс Хейл на борту корабля и с тех пор не выходили в море.– Увидев что-то в глазах лейтенанта, он предостерегающе поднял руку.– Мой дорогой Шарп, пожалуйста, не поймите меня неправильно. Я встречался с леди Грейс. Давно. Лет десять назад. Мне было, наверно, пятнадцать, но я уже тогда оценил ее красоту. Прекрасная женщина.
Шарп молча смотрел на франтоватого гвардейца.
– Да, красивая и умная,– негромко продолжал Лависсер,– но была замужем за скучнейшим стариком. Вы, Шарп, простите за прямоту, подарили ей счастье. Думайте лучше об этом.– Гвардеец помолчал, а когда стрелок не ответил, добавил: – Разве я не прав?
– После ее смерти мне свет не мил,– признался Шарп.– Ничего не могу с собой поделать. И, да, вы правы, мы познакомились на корабле.
– А зачем вам что-то с собой делать? Мой дорогой Шарп… Могу я называть вас просто Ричардом? Спасибо. Мой дорогой Шарп, вы и должны быть в трауре. Она это заслужила. Чем сильнее чувство, тем глубже траур. Судьба поступила с вами жестоко. А все эти сплетни… Кому какое дело до вас и леди Грейс!
– Каждый считал это своим делом,– с горечью сказал Шарп.
– И вот что еще. Все пройдет. Сплетни, Ричард, рассеются как дым. Ваша печаль останется с вами навсегда, а все остальные забудут. Уже забыли.
– Вы же не забыли.
Лависсер улыбнулся.
– Я целый день ломал голову, чтобы понять, что вас так печалит. И догадался, только когда мы поднялись на борт.
Его прервал топот ног. По палубе пробежали матросы – закреплять бизань. Бьющийся над головами парус укротили, и фрегат начал набирать скорость. На ветру затрепетал синий вымпел.