Добыча стрелка Шарпа
Шрифт:
Иного пути, кроме как через узкий пролив, у «Клеопатры» не было. Высадить пассажиров решили на побережье южнее Кеге, неподалеку от деревеньки Херфельге, где находилось поместье родственников Лависсера. Можно было бы обойти Эльсинор, обогнув с запада Зеландию, остров, на котором расположен Копенгаген, но такой маршрут вел бы к потере времени.
– Нам нужно встретиться с принцем до прибытия британского флота и армии,– сказал Лависсер.– Как по-вашему, они действительно будут обстреливать Копенгаген?
– А почему бы и нет?
– И вас не смущает, что британские пушкари станут убивать женщин и детей?
– Они будут стрелять по стенам
– Не будут,– возразил Лависсер.– Они просто сотрут город в порошок! Хотя, конечно, Кэткарт этого не хочет. Он человек разборчивый. Будем надеяться, что взятка поможет устранить проблему.
Во второй половине дня миновали Эльсинор. Крепостные пушки дали залп, но звук получился рассеянным, потому что они не были заряжены ни ядрами, ни шрапнелью, а всего лишь отвечали на салют, которым капитан Сэмюеле почтил датский флаг. Шарп, наведя на флаг подзорную трубу, увидел белый крест на красном поле. Капитан, тоже вооружившись трубой, высматривал всплески на воде, которые указывали бы на падение ядра. Никаких всплесков он не обнаружил, а значит, датчане просто салютовали.
– Значит, они пока ни с кем,– проворчал Сэмюеле.
– Они делают все, чтобы остаться в стороне,– сказал Лависсер.– Дания – маленькая страна, и датчане не хотят ввязываться в войну, если только их к этому не принудят.
Забрав у Шарпа подзорную трубу, он навел ее на Кронборг, более походивший издалека на дворец, чем на крепость. Над белыми клубами порохового дыма блестела медная обшивка шпилей и зеленела скатная крыша. На стоявшем на якоре фрегате ставили паруса – похоже, датчане собирались пуститься вслед за «Клеопатрой».
– Это опасно? – обеспокоенно спросил Лависсер.
Капитан Сэмюеле покачал головой.
– Им нас не догнать. К тому же ветер принесет туман.
Гвардеец снова повернулся к замку.
– Неладно что-то в Датском королевстве,– продекламировал он.
– Неужели? – спросил Шарп.
Лависсер рассмеялся.
– Это из «Гамлета», мой дорогой Ричард. Действие происходит в этом самом замке. Меня водили туда в детстве, и я убедил себя, что видел призрак старого короля на укреплениях, но, конечно, то было лишь мое воображение. Потом, уже в Итоне, мне приходилось исполнять эту роль. Чертов Памфри играл Офелию, и, надо сказать, получалось у него весьма впечатляюще. В одной сцене от меня требовалось поцеловать девушку, и Памфри так понравилось, что пришлось прижать ему яйца, пока он не завизжал как поросенок.– Приятное воспоминание отозвалось улыбкой.– Да, хорошо бы в Дании и впрямь что-нибудь прогнило. Скучная страна, Ричард. Скучная, религиозная, закоснелая и осторожная. И населяют ее мелкие, ограниченные людишки.
– Должно быть, мы все кажемся вам ограниченными.
– Нет-нет,– тут же возразил Лависсер.– Простите, Ричард. Я родился в привилегированной семье и постоянно забываю, что другие не имели того, что имел я.
«Клеопатра» старательно держалась ближе к шведскому берегу, всем видом показывая, что направляется к Стралзунду в северной Пруссии, где располагался британский гарнизон, но под покровом ночи сменила курс и повернула на запад, к Кеге. Датский фрегат давно отстал, и в заливе «Клеопатру» никто не встречал. В прорехах между стелющимися тучами время от времени проглядывала луна, и низкие меловые скалы приближающегося берега вспыхивали неестественным сиянием. Фрегат взял севернее. Скалы постепенно уступили место пологому побережью, и капитан Сэмюеле приказал спускать шлюпку.
Тяжеленный
Было уже темно, когда весла ударили о воду. Луна спряталась. Далеко к северу, за Копенгагеном, горизонт озарялся вспышками – там бушевала гроза. Молнии пронзали небо змеиными языками пламени, но на залив не пролилось ни капли дождя, а раскаты грома затухали где-то в отдалении. Единственными звуками были скрип уключин да плеск воды о борт шлюпки.
Тихие волны мягко накатывали на низкий берег. Киль зацепил дно. Один из матросов спрыгнул за борт и ухватился за корму, чтобы удержать лодку в равновесии, пока его товарищи перенесут сундук на сушу. Шарп, Лависсер и Баркер последовали за ними. Мичман пожелал им удачи, шлюпку вытащили с мелководья, и вскоре шум весел растворился в ночи. Холодный ветер швырнул крупинки песка на сапоги Шарпа.
Он был в Дании.
И капитан Лависсер поднял пистолет.
Глава четвертая
Лависсер колебался. – На фрегате услышат пистолетный выстрел? – спросил он.
Наверно,– ответил Шарп.– Над водой звук разносится далеко. А что?
– Боюсь, порох отсырел. Не хотелось бы беспокоить нашего капитана Сэмюелса. Еще подумает, что мы попали в беду.
– Порох не отсырел. Вода не доходила нам до лодыжек.
Наверно, вы правы. – Гвардеец убрал пистолет в кобуру. – Думаю, будет лучше, если вы, Ричард, подождете здесь. Если нас высадили в нужном месте, то до Херфельге не больше часа пешком. Увидимся на рассвете. Я приведу лошадь с повозкой, и мы отвезем чертово золото. – Он поднялся на дюну. – Баркер, останешься с мистером Шарпом? – Да, сэр.
Что ж, ты знаешь, что делать, – бросил Лависсер на ходу.
– Ключ от сундука у вас? – крикнул ему вслед Шарп.
Капитан обернулся. Он стоял на вершине дюны и казался едва заметной тенью.
– Зачем он вам, Ричард?
– Хочу забрать свои пистолеты.
– Ну, если вы так решили. Ключ у Баркера. Увидимся часа через два-три.– Гвардеец помахал и скрылся из виду.
Шарп посмотрел на Баркера.
– Ключ?
– Ищу,– хмуро проворчал слуга, роясь в сумке.
Шарп взбежал на соседнюю дюну. Было холодно, но он решил, что все дело, наверно, в близости моря. С вершины дюны лейтенант видел неясные контуры фрегата на темном фоне восточного неба, с запада же все тонуло в темноте. Где-то вдалеке мерцал размазанный огонек. Капитан Сэмюеле предупреждал о тумане, и тусклое пятнышко света означало, что он уже поднимается над лежащими к западу полями. Шарп втянул влажный воздух – пахло сеном, солью и водорослями.
– Бывали в Дании раньше, Баркер? – крикнул он вниз.
– Нет.
– Ключ нашли?
– Похоже, он мне его не оставил.
– Обращаясь к офицеру, полагается добавлять «сэр».
Шарп не мог больше скрывать неприязни к этому проходимцу, которого взяли на службу не за способности, а исключительно за грубую силу и склонность к насилию. Покопавшись в ранце, лейтенант нашел отмычки, вернулся на берег и присел на корточки около сундука.
– Что это вы делаете, сэр? – поинтересовался Баркер, делая ударение на последнем слове.