Добыча
Шрифт:
Остатки стада исчезли в ночи, и теперь, не считая стихающего гула, слышался лишь слабый треск огня и где-то неподалеку пронзительная трель кошмарной твари.
— Мириэм, — снова позвала она. — Сломанный Бивень, она должна была спасти его...
Пилоты, не обращая внимания на ее слова, потянули девушку к одному из загонов, но Ногучи оттолкнула их повернулась к останкам вертолета.
— Доктор Ревна, та женщина, что была в вертушке мной! Я не пойду без нее!
Голос Коновера казался сконфуженным и раздраженным
— Я никого не видел, — начал было он и вдруг смолк.
— О Господи...
Ногучи взглянула на пилотов и поразилась выражению завороженного страха на их лицах. Она резко обернулась и почувствовала, как у нее захолонуло сердце.
Там, среди языков пламени, был Сломанный Бивень.
Он нес на руках Мириэм Ревну.
Дачанд сильно ударился о землю, но перенес удар хорошо. К счастью, у него было время спрыгнуть, прежде чем разбился летун уманов.
Воин поднялся и содрогнулся от давящей боли в груди: по-видимому, он сломал то, что начало заживать. Но панический бег «хозяев» прекратился, да и трутней поблизости не видно. Дачанд огляделся и начал медленно обходить горящие обломки аппарата. Уманы пытались спасти его, в этом не было сомнения. И скорее всего погибли.
Он заметил распростертую в стороне от обломков фигуру и осторожно приблизился к ней. Она не пошевелилась.
Маленькая фигурка лежала на животе, но он понял, что с нею случилось, раньше, чем перевернул ее лицом вверх. То был уман, ухаживавший за ним прежде, а потом отпустивший его на волю. Тот же уман пытался спасти его от трутней, но потерял при этом свою жизнь. Он несомненно был в состоянии «тей-де»: густой «твей» лениво вытекал из глубоких ран на лице и шее, а положение тела говорило о сломанном позвоночнике.
Дачанд наклонился, сгреб на руки крошечное тело и на миг задумался о следующем шаге. Животных больше нет, но он слышит где-то неподалеку речь уманов; кажется, они где-то позади горящего корпуса летуна, всего в нескольких шагах от него.
Другие уманы наверняка ищут пропавшего, и они захотят поухаживать за этим храбрецом надлежащим образом, прежде чем наступит «у'сл-кве», последний отдых.
Раненый не был воином, но обладал поразительным сочувствием, которое Дачанд замечал ранее только в маленьких детях.
Он отнес умана к его сородичам. Их было трое. В одном из них он узнал уже знакомого ему вооруженного умана. Остальные двое были покрупнее, но не вооружены. Они так и застыли на месте, пока он к ним приближался. Сейчас у маленького умана не было при себе оружия, он бросился к воину, и Дачанд распознал его нетерпение. Он видел, что уман не собирался напасть. Маленький воин потянулся к телу и с сожалением погладил лицо павшего. Потом он несколько раз повторил какие-то слова, не переставая поглаживать лицо сородича. Дачанд вдруг вспомнил о копирователе
Из устройства послышался лепет речи уманов. Маленький воин поднял на него изумленные глаза и жестом попросил опустить тело наземь.
Дачанд выполнил просьбу мягко, потому что уман оказал ему уважение. Он как минимум сделал бы то же самое в случае смерти этого умана.
Ногучи с удивлением услышала собственный голос, просивший Ревну впустить ее и донесшийся, как ей показалось, из-под маски воина. Она указала на землю, затем на тело Мириэм. Сломанный Бивень осторожно опустил тело доктора и отступил назад.
Ногучи опустилась на колени перед Мириэм, понимая, что делать что-либо уже поздно.
Что ж, Мачико. Просто опять умер человек, о котором ты заботилась и который полагался на тебя. Ничего из ряда вон выходящего.
Только погибла Мириэм по твоей вине. Она позволила себе лишь мгновение искренней печали. Голова девушки склонилась на руки, она не сдержала тихого стона отчаяния и горя. Боль была остра и жестока, чувство вины — всеобъемлющим и жгучим. Но у нее не было времени на долгие переживания.
Ногучи медленно поднялась и глубоко вздохнула. Пилоты молчали — то ли из уважения к ее горю, то ли испытывая смущение. Она повернулась к воину, тоже смотревшему на изломанное тело Ревны, его странная маска мигала причудливой игрой теней.
— Пора положить этому конец, — спокойно произнесла она.
Сломанный Бивень шагнул вперед и положил ей на плечо когтистую руку.
Ногучи постаралась ответить ему тем же жестом, хотя ей трудно было дотянуться до плеча чудовища.
Кажется, она приобрела себе союзника, хотя бы и временного.
Глава 25
Скотт и Том шли следом за Ногучи по пустынному переулку темного поселка. Скотт терялся в догадках о том, куда они направлялись, но Ногучи двигалась уверенно.
Иногда он оглядывался через плечо, опасаясь замыкающего маленький отряд инопланетянина. Они оставили погибшую женщину там, где с ней попрощалась Мачико, облили ее труп топливом и подожгли.
Выслушав от Ногучи доклад о случившемся за последние двадцать восемь часов, Скотт дал волю своему любопытству:
— Так вы говорите, что они, — он красноречиво качнул головой назад, в сторону гиганта, — выпустили этих жуков на населенной планете, чтобы смогли потом охотиться на них? — Он старался говорить тише.
Ногучи кивнула:
— Это всего лишь теория, но она подтверждается. Вдобавок эти пришельцы, по-моему, не знали, что на Руше есть люди. И, судя по поступкам этого воина, они не должны были стрелять в нас. Ведь мы находимся здесь не слишком долго, и все указывает на то, что эти пришельцы побывали на этой планете раньше.