Добыча
Шрифт:
Дэйр вернулся к ней и, снова опустившись на колено, помог сесть.
— Ты как?
— Не знаю. — Она слегка ошарашенно огляделась вокруг. — Чувствую себя… немного странно. Куда она… ударила?
— Достаточно далеко, чтобы мы остались в живых, и это главное.
Энджи трясло и дышала она с трудом, голос был тихим, но, слава богу, в интонации не ощущалось и намека на истерику. Может, когда-нибудь он расскажет ей, насколько благодарен ей за выдержку. Когда находишься между жизнью и смертью, истерика, неважно, мужская или женская, — а Дэйру случалось видеть бойцов, потерявших
Молнии продолжали сверкать, гром металлическим эхом перекатывался по горам. Один близкий удар они благополучно пережили, но это не означало, что им повезёт и в следующий раз. Не стоило расслабляться, опасность ещё не миновала.
— Лошадь убежала, — прямо сказал он, констатируя факт.
Энджи кивнула, едва качнув головой.
Дэйр ждал потока гневных обвинений: не может быть, чтобы Энджи Пауэлл упустила возможность указать Дэйру Кэллахану, какой он непроходимый тупица. Но она молчала, лишь дрожь усилилась. И когда наконец Энджи заговорила, её уже колотило так, что приходилось судорожно хватать воздух ртом:
— Чед… Крагмэн… убил Дэвиса. — Резкий вдох. — Стрелял в… меня. Забрал… лошадей.
Энджи прервалась, и — возможно ли такое?! — затряслась ещё сильней. Дэйр молчал, пораженный, что она не накинулась на него, а перевела разговор на более страшную тему. Сам он уже каким только идиотом себя не обозвал, потащившись верхом в такую опасную бурю, но всё равно не остановился и не повернул назад, потому что те выстрелы под покровом ночи не сулили ничего хорошего. Надо будет подумать о последствиях, но не сейчас. Сейчас самое главное — добраться до укрытия. А как только им посчастливится сделать привал, тогда уж будет время поразмыслить о стратегии и вероятностях.
Энджи пыталась сказать что-то еще, но — то ли оттого, что замерзла и вымоталась, то ли по какой-то другой причине, ему пока не известной, — не могла выговорить ни слова. Скорее всего, из-за мучившей её боли. И тогда Дэйр обнял Энджи, крепко прижимая к груди, словно пытаясь посредством физической близости передать часть своих сил. Он уже поступал так на поле боя, и каким-то образом телесный контакт всегда помогал. Наконец она собралась с силами и произнесла:
— Медведь.
Медведь? Слово выскочило, будто чёрт из табакерки. Дэйр быстро оглянулся по сторонам, — острый взгляд просканировал окрестности, а правая рука машинально подняла ружье, — но четырехлапой угрозы он не заметил. Да разве при такой видимости можно хоть что-то разглядеть?! Однако сейчас приходилось полагаться лишь на собственные глаза.
— Что значит медведь? — сердито бросил он.
— Он пришел… наверное, кружил вокруг стоянки… лошади с ума сходили. Набросился… на труп Дэвиса. Огромный медведь. Самый крупный из всех, что я видела… Я была там, на земле…
Она не договорила, но ему хватило и этих слов. Дэйр крепко стиснул зубы. Одно только зрелище, как рядом с тобой медведь раздирает тело человека, пусть даже мертвого, кого угодно повергнет в шок. А Энджи вдобавок знала повадки этих хищников и понимала, в какой опасности окажется, если медведь ее учует.
Зашибись. За Энджи гоняется не
— Гризли или барибал?
— Барибал.
Дэйр охнул. Чёрт возьми, поворот — хуже не придумаешь, будто мало было бед. Гризли, конечно, дьявольски агрессивны, — эдакая циркулярная пила в зловонной шкуре, — но обычно нападают только, если им дали повод: вторглись на их территорию, близко подобрались к свежей добыче, встревожили или — хуже всего — оказались между медведицей и медвежатами. Другое дело барибалы; порой они преследуют человека по совершенно иным причинам. Пусть защитники животных сколько угодно протестуют, перекладывая вину за нападения на самих людей, но большинству тех, кто живет по соседству с этими хищниками, виднее, кто виноват. По крайней мере, в случаях с чёрными медведями.
Нужно уходить. Если в округе рыскает черный медведь-хищник, чем раньше они доберутся до базы, тем лучше.
— Давай-ка двигаться, — поторопил он. — До лагеря еще далеко. Как тебе будет удобнее, у меня на спине или на плече?
Она покачала головой.
— Ты не сможешь меня нести. Слишком далеко.
— Не будь занозой в заднице, — рявкнул он.
Терпением Дэйр, конечно, не отличался, но, если на то пошло, и особенно вспыльчивым тоже не был. К чему же это глупое замечание? Когда это Энджи не была занозой?
— Думаю, ты бы не стала ползти, если бы могла ходить, а скакать на одной ноге по горам несколько миль, даже с моей помощью, сил тебе не хватит. Повторяю, у тебя есть два варианта: у меня на спине или на моем плече. Выбирай.
Новая вспышка молнии заставила ее вздрогнуть. Трясущейся рукой Энджи отерла лицо, и Дэйр в очередной раз подумал, как близка она к пределу.
— Как будет проще для тебя? — наконец спросила Энджи, и та легкость, с которой она сдалась, красноречивее любых слов поведала ему, насколько она вымотана.
— Проще — это не главное. Не бери в голову, я уже все решил. Сначала я переброшу тебя через плечо, чтобы я мог держать ружье и в случае чего стрелять. А когда мы отойдем подальше от твоей стоянки, я понесу тебя на закорках, а ружье держать будешь ты. Как думаешь, сможешь не уснуть и выстрелить, если придется?
Ее глаза казались огромными темными впадинами на бледном лице.
— Да, да, — твердо сказала она. — Я не усну.
Глава 14
Дэйр помог ей подняться, а затем крепко обхватил за талию, пока Энджи, стиснув зубы, пережидала приступ боли, вызванный приливом крови к ногам. Почувствовав, что она слегка успокоилась, он ослабил хватку, но все еще удерживал Энджи на весу: ее так трясло, что даже не стой она на одной ноге, все равно держалась бы на честном слове.
— Ладно, вот как мы поступим.
Дэйр забрал ее седельные сумки и перекинул через левое плечо так, чтобы одна из них висела на спине, а вторая — на груди. На правое плечо набросил ремешок ее покрытого слоем грязи ружья. Собственное оружие Дэйр держал в правой руке.