Добытчик

Сахаров Василий Иванович

– Почему молчите, господа?

Ему ответил Буров, который был на удивление спокоен. По крайней мере, внешне, а поскольку я его знал, то был уверен, что, как и я, он в бешенстве.

– Мы все слышали, господин генерал-майор. Однако указ не подтвержден нашим непосредственным куратором генералом Еременко.

Сбыховский развернул лист указа к нам лицевой стороной:

– Разве императорской печати и подписи не достаточно?

Буров пожал плечами:

– Печать и подпись можно подделать. А вы знаете порядок. Сначала старое ведомство уведомляет подчиненных, а затем они переходят

в подчинение нового руководителя. И в указе не совсем корректно обозначена моя персона. Если забыли, то я напомню, что у меня с империей особый договор, который ограничивает власть государства на моих землях.

– А может вам еще переговоры с государем организовать?

– Это лишнее. Министра имперских колоний достаточно.

– Хорошо, будет вам разговор, - генерал-губернатор кивнул.
– Однако я хочу получить ответ прямо сейчас. Если Еременко подтвердит указ, вы подчинитесь?

– Конечно, - Кара взмахнул рукой.

– Вы?
– Сбыховский посмотрел на Семенова.

– Я офицер Его Императорского Величества и принимаю указ, - ответил он.
– Однако после разговора с Еременко.

– А вы?
– столичный генерал обратился ко мне.

Мне хотелось встать, подойти к нему и врезать ногой в жирное брюхо, а потом пинать тушу и попутно разъяснять, что плевать я хотел на его губернаторство, на указ непонятно что возомнившего о себе императора и всех столичных чиновников. Но я последовал примеру Бурова и Семенова:

– Воля императора - закон. Хотя, сразу предупреждаю, что считаю этот указ несправедливым и буду его обжаловать.

Наверняка, Сбыховский решил, что уже одержал победу. Поэтому самодовольно улыбнулся и сказал:

– Это ваше право. Объявляю часовой перерыв. Затем снова встретимся. За этот срок вы успеете переговорить с Метрополией.

Показывая, что разговор окончен, Сбыховский отвернулся. Мы покинули помещение, и вместе с нами вышел Миронов. Все последовали за Семеновым, который направился в радиоцентр, и когда мы оказались на свежем воздухе, Буров обратился ко мне:

– Саня, дай закурить.

– Ты же бросил.

– Сейчас самое время снова начать.

Я достал пачку папирос, вместе с зажигалкой протянул ему и заметил, что у старого наемника подрагивает рука. Однако он смог самостоятельно закурить, сделал глубокую затяжку и выругался. Мне тоже хотелось ругаться, но я снова сдержался и задал Миронову вопрос:

– Максим, ты знал о том, что затевается?

– Нет, - он покачал головой.
– Для меня этот указ тоже сюрприз.

– А тот молодой крендель рядом с генералом, кто такой?

– Гену Симакова помнишь?

– Командующего Кавказским экспедиционным корпусом?
– уточнил я.

– Да.

– Помню.

– Это его сын. Племянник императора. Его прислали учиться управлению отдаленными провинциями.

– И он знает, кто прихлопнул его отца?

– Догадывается.

– Плохо.

– Ага, - согласился дипломат.

История давняя. Гена Симаков, командующий Кавказским корпусом, предал своих солдат и поплатился за это. Причем многие догадывались, что к этому приложили руку спецназовцы Четвертой гвардейской бригады, а некоторые знали об

этом наверняка. В частности знали в Госбезопасности. Следовательно, сын Гены может попытаться нам отомстить или попробует выбить из нас правду. Как бы там ни было, а ничего хорошего от него ожидать не стоило. Да и вообще все погано выходит. Ждали славы, орденов и медалей, а получили хомут на шею и скоро нас начнут грабить, душить налогами и отодвигать в сторону от управления колоний. Вот такая она - благодарность императора. Мы тут бьемся, стараемся принести пользу государству и "дамокловым мечом" нависаем над средиземноморцами, а нас под пресс. Где справедливость? Люди!!! Ау!!! Где правда? Нет справедливости, как и правды. И титулы, дворянская честь, доверительные отношения сюзерена и вассала, клятвы, договора и присяги - все оказалось обманом и мишурой. Мы повелись и нас снова обманули.

Тем временем, постоянно находясь под наблюдением морских пехотинцев, которые, наверняка, пресекут любую нашу попытку спуститься с горы к кораблям, мы добрались до радиоцентра. Семенов приказал вызвать на связь Метрополию и потребовать на переговоры Еременко. Время в запасе есть, и мы расположились в беседке неподалеку. Когда понадобимся, позовут, а сейчас самое время обсудить нежданно-негаданно возникшую проблему.

– Максим, - Кара посмотрел на дипломата, - оставь нас наедине, поговорить надо.

Миронов поморщился:

– Не доверяете?

– О чем не знаешь, того и под пыткой не выдашь, - наставительным тоном ответил Буров.

– Ладно, - не стал спорить Миронов.
– Но учтите, задумаете измену, я буду на стороне Сбыховского, а вот в переговорах мог бы помочь.

– Иди уже...
– Кара махнул в его сторону рукой.

Обиженный Миронов, не услышав от меня и Семенова слов поддержки, отошел в сторону и мы стали совещаться.

28.

ВМБ "Гибралтар". 25.05.2073.

Оказавшись наедине, мы замолчали. У всех на уме одно и то же - зная своих сотоварищей, верных подельников в деле разграбления Бирмингема, я был уверен, что в этот момент мы мыслили одинаково. Но никто не хотел быть тем, кто первым озвучить эти мысли. И причина не в страхе, а в том, что у нас слова не расходятся с делом. Если что-то будет сказано, последуют действия, которые в корне изменят нашу судьбу, сломают привычный уклад и заставят пересмотреть все жизненные приоритеты. Вот потому и заткнулись, смотрели друг на друга и тупили.

– Саня, скажи, что думаешь, - не выдержал Буров.

– Да-да, - поддержал его Семенов, - говори.

Я отнекиваться не стал и перешел к сути:

– Вы как хотите, а я никому и ничего отдавать не собираюсь. Император наплевал на все наши договоренности. Почему? Как и вы, я этого не знаю и могу только догадываться. Но если он не держит свое слово, то и мне на его приказы начхать. Факт остается фактом - нас решили ограбить и, словно покорный скот, поставить в стойло, а я подобное отношение терпеть не стану. Жалобы, кляузы и прошения ничего не изменят. Так что пошли бы они через пошли, высокие столичные тузы вместе со своим Сбыховским и всеми представителями императорской фамилии. Вы со мной?