Добытчик
Шрифт:
– Почему молчите, господа?
Ему ответил Буров, который был на удивление спокоен. По крайней мере, внешне, а поскольку я его знал, то был уверен, что, как и я, он в бешенстве.
– Мы все слышали, господин генерал-майор. Однако указ не подтвержден нашим непосредственным куратором генералом Еременко.
Сбыховский развернул лист указа к нам лицевой стороной:
– Разве императорской печати и подписи не достаточно?
Буров пожал плечами:
– Печать и подпись можно подделать. А вы знаете порядок. Сначала старое ведомство уведомляет подчиненных, а затем они переходят
– А может вам еще переговоры с государем организовать?
– Это лишнее. Министра имперских колоний достаточно.
– Хорошо, будет вам разговор, - генерал-губернатор кивнул.
– Однако я хочу получить ответ прямо сейчас. Если Еременко подтвердит указ, вы подчинитесь?
– Конечно, - Кара взмахнул рукой.
– Вы?
– Сбыховский посмотрел на Семенова.
– Я офицер Его Императорского Величества и принимаю указ, - ответил он.
– Однако после разговора с Еременко.
– А вы?
– столичный генерал обратился ко мне.
Мне хотелось встать, подойти к нему и врезать ногой в жирное брюхо, а потом пинать тушу и попутно разъяснять, что плевать я хотел на его губернаторство, на указ непонятно что возомнившего о себе императора и всех столичных чиновников. Но я последовал примеру Бурова и Семенова:
– Воля императора - закон. Хотя, сразу предупреждаю, что считаю этот указ несправедливым и буду его обжаловать.
Наверняка, Сбыховский решил, что уже одержал победу. Поэтому самодовольно улыбнулся и сказал:
– Это ваше право. Объявляю часовой перерыв. Затем снова встретимся. За этот срок вы успеете переговорить с Метрополией.
Показывая, что разговор окончен, Сбыховский отвернулся. Мы покинули помещение, и вместе с нами вышел Миронов. Все последовали за Семеновым, который направился в радиоцентр, и когда мы оказались на свежем воздухе, Буров обратился ко мне:
– Саня, дай закурить.
– Ты же бросил.
– Сейчас самое время снова начать.
Я достал пачку папирос, вместе с зажигалкой протянул ему и заметил, что у старого наемника подрагивает рука. Однако он смог самостоятельно закурить, сделал глубокую затяжку и выругался. Мне тоже хотелось ругаться, но я снова сдержался и задал Миронову вопрос:
– Максим, ты знал о том, что затевается?
– Нет, - он покачал головой.
– Для меня этот указ тоже сюрприз.
– А тот молодой крендель рядом с генералом, кто такой?
– Гену Симакова помнишь?
– Командующего Кавказским экспедиционным корпусом?
– уточнил я.
– Да.
– Помню.
– Это его сын. Племянник императора. Его прислали учиться управлению отдаленными провинциями.
– И он знает, кто прихлопнул его отца?
– Догадывается.
– Плохо.
– Ага, - согласился дипломат.
История давняя. Гена Симаков, командующий Кавказским корпусом, предал своих солдат и поплатился за это. Причем многие догадывались, что к этому приложили руку спецназовцы Четвертой гвардейской бригады, а некоторые знали об
Тем временем, постоянно находясь под наблюдением морских пехотинцев, которые, наверняка, пресекут любую нашу попытку спуститься с горы к кораблям, мы добрались до радиоцентра. Семенов приказал вызвать на связь Метрополию и потребовать на переговоры Еременко. Время в запасе есть, и мы расположились в беседке неподалеку. Когда понадобимся, позовут, а сейчас самое время обсудить нежданно-негаданно возникшую проблему.
– Максим, - Кара посмотрел на дипломата, - оставь нас наедине, поговорить надо.
Миронов поморщился:
– Не доверяете?
– О чем не знаешь, того и под пыткой не выдашь, - наставительным тоном ответил Буров.
– Ладно, - не стал спорить Миронов.
– Но учтите, задумаете измену, я буду на стороне Сбыховского, а вот в переговорах мог бы помочь.
– Иди уже...
– Кара махнул в его сторону рукой.
Обиженный Миронов, не услышав от меня и Семенова слов поддержки, отошел в сторону и мы стали совещаться.
28.
ВМБ "Гибралтар". 25.05.2073.
Оказавшись наедине, мы замолчали. У всех на уме одно и то же - зная своих сотоварищей, верных подельников в деле разграбления Бирмингема, я был уверен, что в этот момент мы мыслили одинаково. Но никто не хотел быть тем, кто первым озвучить эти мысли. И причина не в страхе, а в том, что у нас слова не расходятся с делом. Если что-то будет сказано, последуют действия, которые в корне изменят нашу судьбу, сломают привычный уклад и заставят пересмотреть все жизненные приоритеты. Вот потому и заткнулись, смотрели друг на друга и тупили.
– Саня, скажи, что думаешь, - не выдержал Буров.
– Да-да, - поддержал его Семенов, - говори.
Я отнекиваться не стал и перешел к сути:
– Вы как хотите, а я никому и ничего отдавать не собираюсь. Император наплевал на все наши договоренности. Почему? Как и вы, я этого не знаю и могу только догадываться. Но если он не держит свое слово, то и мне на его приказы начхать. Факт остается фактом - нас решили ограбить и, словно покорный скот, поставить в стойло, а я подобное отношение терпеть не стану. Жалобы, кляузы и прошения ничего не изменят. Так что пошли бы они через пошли, высокие столичные тузы вместе со своим Сбыховским и всеми представителями императорской фамилии. Вы со мной?