Дочь дракона
Шрифт:
Надо сказать, я с детства привыкла к не вполне адекватной реакции на себя представителей мужеского полу, как и Иришка, с которой дружим со школы. Даже в мешковато-рваных джинсах и с пучками на макушках, где бы мы ни появились, производим фурор, а уж когда намеренно решим подразнить народ, как сейчас… Ариэлька шутит, что мы в военную академию документы подали, чтобы научиться приемам самообороны, которые нам ой как необходимы. Я снисходительно с ней соглашаюсь, хотя учитывая реакцию на себя парней, мне этим приемы пришлось освоить еще со средней школы.
– Позаруйте
Сглотнув и с трудом оторвав взгляд от росписи на стенах, я проследила направление, в котором показывал провожающий и вздрогнула.
Мы с Иришкой обе вздрогнули и испуганно переглянулись.
Из-за столика, приветствуя нас, поднялся мастер Горо.
***
– Сэнсэй, – пискнула Иришка. – А мы в самоволке.
– А то не вижу, – огрызнулась я, лучезарно улыбаясь сэнсэю.
Тот издалека сделал приглашающий жест присесть за его столик.
– Нам же торько завтра домой модзно, – забормотала Ариэлька, от паники, видимо, копируя манеру говорить сэнсэя.
– Да ладно тебе, – чувствуя холодок по спине и волнами подступающую панику, ответила я подруге. – Не портим компот. Он, вон, злым не выглядит.
Мы шли мимо танцующих и снующих туда-сюда официантов, причем с миром опять что-то случилось, он утратил четкость и даже как будто замедлился. Четкими были только мы, люминесцентные драконы по стенам, да мастер Горо, ожидающий нас у дальнего столика.
– Улыбается, – пробормотала Иришка, спотыкаясь.
Я подхватила подругу под локоть и сама с размаху впечаталась в амбала с выбритыми висками, тонкой косой и в татуировках. Вместо того, чтобы выказывать возмущение, амбал кивнул, словно знакомой, и, к моему вящему недоумению, посторонился.
– Конечно, улыбается, – ответила я подруге, имея ввиду мастера Горо. – Он же японец, им положено улыбаться по поводу и без.
– Когда нас на тренировках мочит, как котят, тоже улыбается, – некстати вспомнила Ирка. – А сегодня во время товарищеского суда, говорят, сиял.
– Не нравится мне это, – пробормотала я, и судя по моське Ариэльки, подруга со мной согласна, что называется, на все сто.
Тем временем мы прошли танцпол насквозь, и, как бы нам ни хотелось это отсрочить, подошли к столику, у которого ждет мастер Горо.
– Какая приятная неозиданосць, – широко улыбаясь, отчего я еще больше похолодела, а у Ирки начал дергаться глаз, проговорил сэнсэй. – Таса-сан, Ирина-сан, рад приветстувовать вас в сваем крубе.
Мы с Иркой переглянулись. Это что же, его клуб?! А зачем ему тогда наша академия… А как же…
Следуя приглашающему жесту сэнсэя, мы с Иркой быстро присели за столик. Японец продолжил.
– С Витарием Вради-ре-но-вицем мы уже падзнакомирись, Таса-сан, вам привет. И вам тодзе, конесьно, Ирина-сан.
Тут и у меня глаз дернулся. Он что же, с отчимом моим знаком? Это мне нравится…
Нет, я никогда не упрекала мамочку из-за папы, я его и не видела никогда, а Кирюха и вовсе – моя слабость и моя отрада, да и Виталий Владиленович мужик четкий и правильный. Я перед ним всегда робела, в этом смысле он один из немногих. В последних классах школы мама как-то унюхала от меня запах табака, как мы с Иришкой не наминали орбита, не помогло. Так вот, когда мама рассказала отчиму, тот заперся со мной на кухне, бросил на стол пачку тонких сигарет и приказал:
– Кури.
Сам уселся напротив и тоже закурил.
Я дрожащими пальчиками выудила одну, и принялась нервно чиркать зажигалкой, которая отчего-то решила сломаться. Отчим выбросил вперед руку, помогая прикурить, и пока курила, смотрел пристально, не отрывая взгляд. Когда затушила окурок, спросил:
– Нравится?
Я испуганно помотала головой.
Отчим кивнул, показалось даже, что не мне, а своим мыслям, а я больше ни разу не притрагивалась к табаку. Не знаю, что произошло тогда, но каждый раз, как предлагали, вспоминала пристальный взгляд отчима, который за все годы их с мамой брака ни разу даже голоса не повысил, и вот не хотелось.
Виталий Владиленович, – все время хотелось его назвать «папой», но вот эта самая робость напополам с немым обожанием отчего-то не позволяла, – он и предложил военную карьеру, видя, что с моим темпераментом иначе не сладить. Он всегда выгораживал перед мамой, когда приходила домой с ободранными коленями и в синяках, даже как-то помогал скрыть следы «преступления» – лично смазывал ссадины йодом и бинтовал руки после падения на арматуру на стройке…
Словом, отчим у меня очень непростой человек, и отношение к нему неоднозначное, и вот мастер Горо сказал, что они познакомились, а у меня сердце в пятки. Неужели сэнсэй Виталию Владиленовичу рассказал о случившемся утром в душевой академии? Тогда Гадаеву и компании прям очень-очень желательно самим бежать сдаваться в руки родной полиции. И лучше, если со всех ног.
Из калейдоскопа мыслей вывел Иришкин извиняющийся тон:
– А мы вот тут… немножко… зайти решили… посмотреть просто. Вот.
Мастер Горо улыбнулся, кивнул. Затем подозвал официанта, и через минуту, как по волшебству, наш столик оброс блюдами – от салата до горячего, как традиционной японской кухни, так и привычной нам с Иришкой, европейской.
– Есте, – сказал сэнсэй и это его «ешьте» как-то больше на приказ было похоже.
Мы с Иришкой переглянулись и приступили. И не сказать, чтобы мы привыкли уничтожать вкусности в масштабах, близким к промышленным, просто в процессе как-то вспомнилось, что весь день голодная, так по-человечески поесть и не пришлось.