Дочь есть дочь
Шрифт:
– Но они облегчают тебе работу.
– Зато квартира как гостиница. Значит, вы на завтрак уйдете? Тогда я сверну все ковры.
– А вечером можно мне вернуться? Или чтобы я переночевала в гостинице?
– Все вам хиханьки да хаханьки, миссис Энн. Промежду прочим, двойная кастрюля, что вы купили в Офицерском, никуда не годится. Во-первых, она слишком велика, а потом – в ней неудобно мешать, мне бы вот такую, как прежняя.
– Боюсь, Эдит, таких больше не делают.
– Ох уж это мне правительство, – с отвращением воскликнула Эдит. – А как насчет фарфоровых
– У меня выскочило из головы, что ты просила их купить. Вазочек в продаже как раз сколько угодно.
– Вот видите! И дело вам нашлось.
– Да что с тобой, Эдит! – не выдержала Энн. – Ты разговариваешь со мной так, словно я маленькая девочка, которую ты посылаешь пойти погулять и покатать свой обруч.
– А когда мисс Сэры нет, вы и впрямь кажетесь мне моложе. Но ведь я, мэм, только предлагаю вам. – Эдит выпрямилась во весь свой рост и заговорила с холодной деловитостью:
– Ежели случится вам быть близ Офицерского универмага или магазина Джона Баркера…
– Ладно, ладно, Эдит, иди в гостиную и катай там свой обруч.
– Будь по-вашему. – Эдит обиженно удалилась.
Грохот и скрежет возобновились, но сейчас к ним добавились новые звуки. Высоким голосом, отчаянно фальшивя и перевирая слова, Эдит пыталась воспроизвести один из самых мрачных псалмов:
В сей темной юдоли печали и боли Для сердца отрады нет. Но Ты нас омой Своей Кровью Святой, Да узрим во скорби свет!В посудном отделе Офицерского универмага Энн испытала истинное удовольствие. В наше время, когда магазины завалены некачественными и некрасивыми вещами, особенно приятно лишний раз убедиться в том, что англичане не разучились делать хорошую посуду, как стеклянную, так и фарфоровую.
Оценить ее по достоинству Энн не помешали ярлыки с надписью «Только на экспорт», прикрепленные к некоторым из предметов, выставленных сверкающими рядами.
Бегло осмотрев их, она перешла к столам, где стояли остатки от экспорта и всегда толпились женщины, зорким оком выискивающие что-нибудь подходящее.
Сегодня ей повезло. Довольно быстро она обнаружила почти полный сервиз для завтрака, который состоял из больших круглых коричневых керамических чашек, покрытых глазурью и красивой росписью. Прельстившись более-менее доступной ценой, Энн поспешила его купить, и правильно сделала. Она еще диктовала продавцу свой адрес, когда подбежала другая покупательница и взволнованно воскликнула:
– Я его беру.
– Простите, мадам, сервиз, к сожалению, продан.
– Мне очень жаль, – неискренне произнесла Энн, чрезвычайно довольная своим приобретением, и отошла от прилавка. Кроме того, она нашла очень симпатичные вазочки для суфле, как раз требуемого размера, не фарфоровые, правда, а стеклянные, но решила, что Эдит тем не менее не станет особенно придираться.
Покинув посудный
Едва она вступила в переговоры с продавцом, как за ее спиной раздался голос:
– О, миссис Прентис! Добрый день!
Повернувшись, Энн увидела перед собой Ричарда Колдфилда.
Весь его вид выражал столь неподдельную радость, что Энн не могла не почувствовать себя польщенной.
– Как приятно встретить вас здесь! Совпадение просто удивительное! Я, признаюсь, именно в этот момент думал о вас. Вчера вечером я, понимаете ли, все собирался с духом спросить вас, где вы живете и нельзя ли мне вас навестить. Но так и не решился. Побоялся, как бы вы не сочли это дерзостью с моей стороны. Друзей у вас, должно быть, хоть отбавляй и…
Энн прервала его:
– Приходите, конечно, я буду рада. Я как раз сегодня утром подумала, что надо бы пригласить на обед полковника Гранта, причем вместе с вами.
– Да? В самом деле?
Откровенное желание увидеться с ней и радость от полученного приглашения были столь явно написаны на лице Ричарда Колдфилда, что сразу расположили Энн к нему.
Бедняга, до чего же он одинок! От радости улыбается совершенно по-мальчишески.
– А я тут заказываю себе заоконный ящик для цветов.
Единственная возможность иметь в квартире некое подобие садика.
– Да-да, наверное.
– А вас что привело сюда?
– Я присматриваюсь к инкубаторам, – Значит, еще продолжаете думать о курах!
– В какой-то мере, да. Меня интересует новейшее оборудование для птицеводства. В частности, вот этот электрический аппарат.
Они не спеша двинулись к выходу, как вдруг Ричард Колдфилд на едином дыхании выпалил:
– Я бы хотел, если вы, конечно, еще не приглашены на ленч.., не примете ли вы мое приглашение.., если других дел у вас нет…
– Спасибо. С превеликим удовольствием. Дело в том, что моя домработница Эдит вошла в раж весенней уборки и категорически запретила мне приходить на ленч домой.
Ричард Колдфилд даже не улыбнулся. Но удивился до крайности.
– Так она командует вами?
– Эдит на привилегированном положении.
– Все равно слуг, понимаете ли, нельзя так портить.
«Он меня поучает», – с юмором подумала Энн. Но вслух произнесла очень мягко:
– Слуг, которых еще можно бы испортить, осталось не так уж и много. А Эдит не столько прислуга, сколько друг. Она уже много лет со мной.
– Понимаю, понимаю. – Он почувствовал, что Энн его поправила, но остался при своем мнении. Эта тактичная женщина явно находится под пятой деспотической прислуги. Она не из тех, кто умеет за себя постоять. Слишком мягкая и уступчивая по природе.
– Весенняя уборка? – поинтересовался он. – Не рановато ли – в это время года?
– Пожалуй. Вообще-то ее полагается делать в марте.
Но моя дочь уехала вчера на несколько недель в Швейцарию, поэтому убирать можно только сейчас. При ней у нас не дом, а проходной двор.