Дочь есть дочь
Шрифт:
– Без мисс Сэры и дом не дом, – сказала Эдит. – Тихо будет, спокойно, словно в могиле.
– Зато ты немного отдохнешь, Эдит.
– Отдохну?! – возмутилась Эдит. – Да что мне с ним, с этим отдыхом, делать? Лучше скрипеть, чем сиднем сидеть, любила говорить моя мать, и я с ней завсегда соглашалась. Пока мисс Сэры нет, подружки ее не бегают взад-вперед каждую минуту, сделаю-ка я генеральную уборку.
Давно пора.
– А по-моему, Эдит, в квартире совершенно чисто.
– Это по-вашему. Но мне-то лучше знать. Шторы все надо снять и как следует вытрясти,
Глаза Эдит горели в предвкушении бурной деятельности.
– Пригласи кого-нибудь себе в помощь.
– Да что я, ошалела? Я все делаю честь по чести, а кто из нонешних-то станет стараться? У вас хорошие вещи, а хорошие вещи и обращения требуют хорошего. А тут еще стряпня, то одно, то другое, вот я со всеми делами и не управляюсь.
– Но ты же прекрасно готовишь, Эдит. Сама знаешь.
Обычное для Эдит выражение глубокого неодобрения на миг уступило место слабой улыбке благодарности.
– Да что готовка, – отмахнулась она. – Я ее и работой-то по-настоящему не считаю.
Уже на пути в кухню Эдит спросила:
– А чай пить когда будете?
– Не сейчас, конечно. Около половины пятого.
– На вашем месте я бы подняла ножки кверху и подремала. Вечером выглядели бы свежей, отдохнувшей. Да и успокоились бы немного.
Энн, засмеявшись, отправилась в гостиную и позволила Эдит устроить ее со всеми удобствами на тахте.
– Ты обращаешься со мной как с маленькой девочкой, Эдит.
– Так ведь, когда я пришла к вашей матушке, вы и были, считай, чуть побольше маленькой девочки, а с тех пор, можно сказать, почти и не меняетесь. Полковник Грант звонил. Напомни, мол, что в ресторане «Могадор», в восемь вечера. Да знает она, знает, говорю я ему. Мужчины все такой народ – суетятся без толку, а уж о военных и говорить нечего.
– Очень мило с его стороны, что он понял, как одиноко мне может быть в первый вечер без Сэры, и пригласил меня в ресторан.
– Да я ничего против полковника не имею, – рассудительным тоном произнесла Эдит. – Суетлив-то он, суетлив, но зато джентльмен до мозга костей. – И, помолчав, добавила:
– Мог быть кто и похуже полковника Гранта.
– Что ты имеешь в виду, Эдит?
Эдит устремила на Энн немигающий взор.
– Что бывают джентльмены и похуже полковника Гранта… А кстати, раз мисс Сэра уехала, мы, верно, и мистера Джерри увидим нескоро.
– Он тебе не нравится, Эдит?
– Ну это как сказать… Он и нравится и не нравится.
Что-то в нем есть – этого не отнимешь. Но полагаться на него нельзя. Дочь моей сестры, Марлен, вышла замуж за такого типа. Больше полугода ни на какой работе не удерживается. И что бы ни случилось, он тут ни при чем.
Эдит вышла из комнаты, а Энн блаженно откинулась на подушки и закрыла глаза.
Проникавший сквозь закрытое окно приглушенный звук уличного транспорта лишь приятно ласкал слух, напоминая отдаленное жужжание пчел. Стоявшие в вазе на столе рядом желтые нарциссы источали сладкий аромат.
На душе у Энн было покойно и светло. Она будет скучать по Сэре, но, может, не так уж
Что за странное беспокойство охватило ее утром!
«Интересно, кого еще полковник Грант пригласил на обед?» – подумала она, засыпая.
«Могадор» был маленький старомодный ресторан с на редкость спокойной обстановкой, где подавали хорошую еду.
Энн пришла первой из приглашенных и в баре холла сразу увидела полковника Гранта, который то и дело с беспокойством поглядывал на часы.
– Ах, Энн! – Он вскочил на ноги. – Пришли! – Он с одобрением скользнул глазами по ее черному вечернему платью с единственной ниткой жемчуга на шее. – Когда красивая женщина еще и пунктуальна, это вдвойне приятно.
– Я опоздала не больше чем на три минуты, – улыбнулась Энн.
Джеймс Грант был высокий мужчина с военной выправкой, ежиком седых волос и упрямым подбородком.
Он снова посмотрел на часы.
– Нет бы всем остальным прийти вовремя! Стол для нас будет накрыт в четверть девятого, а до этого еще надо успеть выпить аперитив. Вам хересу? Вы ведь предпочитаете его коктейлю, не так ли?
– Да, пожалуй. А кто еще должен быть?
– Мэссингемы. Вы их знаете?
– Ну конечно!
– И Дженнифер Грэхем. Моя кузина, но, боюсь, вы с ней незнакомы.
– По-моему, однажды я уже с ней встречалась у вас.
– А кроме того, Ричард Колдфилд. Я только вчера его встретил. Мы не виделись много лет, большую часть жизни он провел в Бирме. Возвратившись сюда, чувствует себя сейчас не в своей тарелке.
– Могу себе представить.
– Хороший парень Ричард Колдфилд. Не повезло ему ужасно. Горячо любимая жена умерла при родах первого ребенка. Он никак не мог утешиться, в конце концов понял, что лучше уехать, и отправился в Бирму.
– А ребенок?
– О, ребенок тоже умер.
– Как печально!
– А вон и Мэссингемы!
Миссис Мэссингем, которую Сэра за глаза неизменно называла «мэм-сахиб», [8] еще издали заулыбалась им, выставляя напоказ два ряда ослепительных зубов. Это была долговязая жилистая дама, с лицом высохшим и поблекшим за много лет, проведенных в Индии. Муж ее, толстяк-коротышка, в разговоре предпочитал телеграфный стиль.
– Рада снова видеть вас, – сказала миссис Мэссингем, тепло пожимая руку Энн. – Как приятно прийти на обед в соответствующем туалете. А у меня, по-видимому, до вечернего платья так руки и не дойдут. Пользуюсь тем, что, приглашая к обеду, обычно присовокупляют: «Не переодевайтесь». Да, жить в Англии сейчас довольно трудно, а сколько приходится делать самой! Порой мне начинает казаться, что я не отхожу от кухонной раковины. Нам, сдается мне, здесь не ужиться. Придется опять уезжать, и мы подумываем о Кении.
8
Мэм-сахиб (инд.) – госпожа, почтительное обращение к европейской женщине.