Дочь генерала

Демилль Нельсон

— Очевидно, солгал. За что ее задержали?

— Ярдли сказал, за нарушение общественного порядка.

— И как же Энн Кемпбелл нарушила общественный порядок?

— Вступила на улице в словесную баталию с каким-то парнем.

— Подробности знаете?

— Нет, Ярдли не распространялся. Просто позвонил и сказал, чтобы я отвез ее домой.

— И вы отвезли ее домой.

— Я же сказал, что не знаю, где она живет. Не пытайтесь поймать меня, Бреннер. Я отвез ее на базу. Это было около двадцати трех часов. Кстати, Энн была трезвая как стеклышко. Я привез ее в офицерский клуб выпить. Так, для успокоения. Она не рассказывала,

что произошло, а я не расспрашивал. Потом я вызвал такси, и около полуночи она уехала домой.

— Тот человек, с которым Кемпбелл вступила в словесную баталию, — вы не знаете его имени? Или того полицейского, который произвел задержание?

— Нет, но Ярдли, уверен, знает. Спросите у него, — Кент улыбнулся, — поскольку наладили полное деловое сотрудничество. Еще есть вопросы?

— Что вы почувствовали, когда узнали, что она убита? — спросила Синтия.

— Был ошеломлен.

— Вам было жаль ее?

— Конечно. И жаль генерала и миссис Кемпбелл. И еще я разозлился до чертиков. Такое происшествие на моем участке! Я симпатизировал Энн, но ее смерть не стала моим личным горем, не так уж мы были близки, скорее, крупной служебной неприятностью.

— Ценю вашу откровенность, — заключил я.

— Только тогда оцените по-настоящему, когда наслушаетесь всякой чуши.

— Не сомневаюсь... У вас ко мне есть вопросы?

Кент улыбнулся:

— Сколько, вы сказали, времени занимает езда с базы до Соснового Шепота?

— Полчаса. Рано утром — меньше.

Он кивнул, потом окинул взглядом мебель и вещи из квартиры Энн Кемпбелл:

— Как, по-вашему, нормально?

— Нормально. Хорошая работа. Только распорядитесь поставить несколько раздвижных перегородок, повесить картинки и развесить одежду на крючках — в тех местах, где были встроенные шкафы... Скажите, из цокольного этажа все взяли?

Синтия понимающе посмотрела на меня.

— Да, но вещи оттуда пока в ящиках. Должны привезти еще несколько столов и полок. Тогда воспроизведем обстановку подвала. — Он помолчал. — Я думал, кое-что еще обнаружили. Вы, случайно, не заметили, что нет... м-м... интимных предметов?

— Вы хотите сказать, противозачаточных средств, сексуальных стимуляторов и тому подобного? Писем от мужчин, фотографий дружков?

— Не знаю, зачем незамужней женщине стимуляторы, и в бумагах я особенно не рылся... Я имел в виду противозачаточные средства, таблетки...

— Вы к чему-нибудь притрагивались, Билл?

Вместо ответа он вытащил из кармана брюк пару хирургических перчаток и сказал:

— Допускаю, что я мог и голыми руками притронуться, когда руководил разгрузкой вещей. Ярдли тоже раза два случайно прикасался...

— Или намеренно.

Кент кивнул:

— Или намеренно. Занесите еще одного в ваш список подозреваемых.

— Непременно.

Я прошел в тот угол, где была размещена мебель из служебного кабинета Энн Кемпбелл. Предметы обстановки были строгие, спартанские, которые так любят покупать армейские хозяйственники, в то время как их представители в конгрессе выбивают средства на приобретение очередного трехмиллионного танка: металлический стол, вращающееся кресло, два складных стула, книжная полка, две высокие картотеки, компьютер. На книжных полках стояли стандартные тексты по психологии, военные публикации по психологической войне, спецоперациям и прочим смежным предметам.

Я выдвинул один из ящиков и по наклейкам-указателям увидел,

что здесь лежат конспекты лекций. Выдвинул другой, с надписью «Конфиденциальное». Папки здесь были без названий, но пронумерованы. Я раскрыл одну, перебрал бумаги, которые оказались записями беседы с человеком, обозначенным инициалами Р. Дж. Высказывания ее собеседника были отмечены буквой "В", то есть «Вопросы» или «Вопрошающий». Все это выглядело как обычные записи психолога или психоаналитика, правда, человек, выбранный для собеседования, был своеобразный. Судя по первой странице, это был обвиняемый в половом преступлении. Вопросы тоже носили любопытный характер: «Как вы выбрали свою жертву?» или «Как она реагировала, когда вы потребовали сделать вам феллацио?» Я захлопнул папку. Обычные бумаги полицейского или тюремного психиатра, но какая связь с психологической войной? Очевидно, тема представляла частный интерес для Энн Кемпбелл.

Я задвинул ящик и подошел к компьютеру. Я даже включать эти штуковины не умею.

— У нас в Фоллз-Черч есть одна особа, — сказал я Кенту, — Грейс Диксон, вот она знает, как управлять электронными мозгами. Позову-ка я ее, чтобы приехала, а до тех пор — чтобы никто даже приблизиться сюда не смел.

Синтия тоже вошла в «кабинет» Энн Кемпбелл.

— Там есть сообщение, — сказала она, посмотрев на автоответчик.

Кент кивнул:

— Да, около полудня был звонок. Через несколько минут после того, как телефонная компания получила заказ на перевод номера сюда.

Синтия нажала кнопку «пуск». Раздался мужской голос:

— "Энн, это Чарлз. Я пытался позвонить тебе раньше, но у тебя, наверное, барахлил телефон. Я знаю, что у тебя сегодня выходной, но в училище побывал полицейский наряд. Они увезли куда-то всю твою мебель и все твои вещи. Без всяких объяснений. Пожалуйста, позвони мне или давай пообедаем в офицерском клубе. Все это очень странно. Я бы позвонил в полицию, да вот беда: люди, разобравшие твою мебель, и есть полиция. — Он фыркнул, но смешок прозвучал искусственно. — Надеюсь, что ничего серьезного не случилось. Звони".

— Кто это? — спросил я Кента.

— Полковник Чарлз Мур. Начальник ее Учебного центра.

— Что вам о нем известно?

— Что можно сказать... Естественно, психиатр, доктор медицины. Странный тип. Не вписывается он здесь, всегда сам по себе. Впрочем, Учебный центр существует как бы сам по себе. Я даже думаю иногда: поставили бы уж стену со сторожевыми вышками.

Синтия спросила:

— Они были друзьями?

— Судя по всему, они были достаточно близки. Он был для нее своего рода наставником — что, между прочим, не говорит о ее хорошем вкусе, извините.

— Когда расследуется дело об убийстве, о мертвых не обязательно говорить хорошо.

— И все-таки это было неуместное замечание. — Кент потер глаза. — Я просто... немного устал.

— Да, у вас напряженный день, — вставила Синтия. — Неприятная роль нести родителям новость о смерти их дочери.

— Да, малоприятная. Я позвонил, к телефону подошла миссис Кемпбелл, сказал, что заеду к ним домой... Она поняла: что-то стряслось. Приехал я с главным капелланом, майором Имзом, и врачом, капитаном Суиком. Кемпбеллы увидели нас... Сколько раз видел, как извещают о смерти, сам участвовал в этой скорбной процедуре... Если человек погиб в бою, находишь какие-то верные слова. Но вот убийство... что тут скажешь?